Black&White

Объявление



Добро пожаловать на ТРПГ Black&White, друг.

Это авторский мир на стыке темного фэнтэзи, готического хоррора, мистики и стимпанка, этот мир, который они зовут Фернасом, уже переступил черту гибели, это – бытие после смерти, тягостное, бессмысленное, и безжалостная длань окончательного умирания надо всем. Ад, настигающий при жизни, не оставляет ни единого шанса остаться белым, нетронутым, чистым; каждый герой – отрицателен, каждый поступок – зло, все помыслы черны, но не осуждай их: и после конца света никто не хотел подыхать.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Black&White » Письма и личные записи » Не разбуди ее


Не разбуди ее

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

...

2

Вот безвестие и мгла, мрак и бездна, из которой еще не родился Творец, дабы возжечь свет и произнести Слова истинной, Изначальной Речи. Но нет надежды, здесь время замерло, иль катится назад, и никто не поднимется из мутных волн, и никто не откроет глаз, видящих сокрытое, и будут лишь чудовища и уроды, лишь путники, суетливые твари, что прокладывают свои тропы через тщету и хаос.

Вот остров из тьмы, вот ковчег, что спас некогда тех, кто остался на нем, там люди и крыси, потомки людей и потомки зверей, сами звери, сорная трава и плодоносные древа. Спасенные, они не ведают о спасении своем, они проклинают свои дни и ждут конца, и нет им надежды, нет иной тверди среди мглы, чтобы причалил их бесприютный осколок.

Туман стелется над островом, там ночь и чужие звезды кто-то высевает в небеса, вот великий город, укутанный туманом, вот утес над городом, и рукотворная корона, что венчает его – замок Эмдах Гар, обитель Короля, логово пришлого зверя, что над иными зверями князь, а ныне носит он иной венец, что сродни удавке на горле.
Он стоит на ветру под звездами, и снег сеет мелкую крупу в его жесткую гриву, он глядит вдаль, но не видит своего города и своих земель, он смотрит с закрытыми глазами и ему ведомы пути тридцати шести ветров, из которых людям известны лишь восемь, и ему открыты восемьдесят восемь сторон света, из которых даже бессмертные видели только одиннадцать, и ему слышны голоса семи тысяч небесных сфер, и пустоты за ними, и тайных пределов, населенных ангелами, и черной земли Асфид, где бродят бескрылые падшие, но Короля-Демона интересуют лишь его собственные владения. Тайная роза ветров, сошедшихся над Фернасом и под ним, снова меняется, кривится и, соприкасаясь, звенят сферы, изменяются направления и ревут в пустотах мироздания незримые вихри. Кто-то идет, и Король видит его тропу, знает ее конец и может проследить ее до самого начала, но не желает себе этого знания. Кто-то идет, и крылатое чудовище в каменной черно-рыжей шкуре признает в нем сородича, но без радости, без братства, без приветствия. Алым плеснули нелюдские глаза – то ревность зверя, хранящего свое логово.
- Чего ищешь ты, сын обмана? То моя земля и мои люди, и душам их, и страхам их, и страстям их я хозяин, и предупреждаю тебя: остерегись. Остерегись, ибо я вижу твои имена.
Но нет ответа. Падение снизу вверх, крохотная капля дымного черного пламени поднялась и угасла в чьих-то просяще протянутых ладонях. Пусть его... махнув нервным хвостом, владыка отвернулся, и обернулся к свету, и скоро мелкий снег таял в его волосах, и прикосновения юных дев напрочь стерли его ревнивую злобу на мелкого собрата.

И страстям их – я хозяин!..
Девичий смех, игривый и звонкий, летит по коридорам, там крики похоти и взгляд, запрокинутый в потолок. То логово князя над зверями.

3

Там, где время течёт задом наперёд, где вывернуты наизнанку сущности всего, что было, что есть, что будет, и никогда не возникнет - вывернуты на свою истинную, настоящую суть - там, рядом с белым поваленным стволом древа Мыслей демон-дух лапой удерживал своего собрата помельче. Тот извивался и пытался вывернуться, пробовал прыгнуть в другой мир на помощь тому, с кем был связан, кто звал его. Но лапа противника, широкая и крепкая, не давала двигаться, а его магия блокировала способности жертвы.
Огромный чёрный зверь, диковинный гибрид волка и акулы, с насмешкой следил за отчаянными попытками верного духа придти на помощь владельцу.
"...Отпусти! Я должен помочь ему... пожалуйста! Я сделаю всё, что ты захочешь, клянусь!.."
"Ты сделаешь всё, что я захочу, оставшись здесь". - Насмешливый оскал бесчисленных кривоватых зубов стал ещё шире.
Пленный дух завопил и забился ещё больше.
Он знал, что это означает.
Попавший в поле внимания Рагханака-"Стервятника" очень быстро терял ВСЁ: друзей, ценности, доверие шамана...
А потом, когда доходил до точки - и жизнь.
Рагх был очень терпелив. А потому, когда дело доходило до трапезы - безжалостно утолял накопившийся голод.
Вот и сейчас... он знал, что шаману, которому служил пленник, была нужна его помощь. И, задерживая того, провоцировал конфликт. Эмоциями связанных духа и шамана, разрушаемыми эмоциями построенного доверия, он мог питаться очень, очень долго...
Неожиданно какая-то сила подхватила Стервятника и приподняла, будто нашкодившего котёнка. Он, сперва не осознав, что происходит, рефлексивно дёрнулся, пытаясь вывернуться так же, как его жертва... которая, к слову, уже поняла, что мучитель на кого-то отвлёкся и мгновенно перенеслась в верхний мир.
Рагханак взревел от ярости и обиды... и осознал, что находится уже не в своём мире.
Высокие стены. Огромная, просто колоссальная люстра с, наверное, двумя-тремя сотнями свечей. Тёмные узоры на белом камне стен. Тёмные узоры на полу.
А среди них...
Дух, всё ещё находящийся частично в своём мире, оттого имевший смазанные очертания, но своего привычного облика, уставился на единственное живое существо в пределах видимости. Физической видимости, конечно.
Маленькое светленькая обезьянка, по всей видимости принадлежавшая к разумной расе. Притом судя по непропорциональности конечностей, тела и головы с огромными серыми глазёнками, восхитительно, удивлённо и лишь немного испуганно глядящими прямо на него, Стервятник сообразил, что по всей видимости это детёныш.
Смелый детёныш.
И дерзкий.
- Ты откликнулся! Ты откликнулся на мой зов, о, небесный дух!
Рагханак непонимающе моргнул.
Небесный дух? Какой ещё "небесный дух"? Это же она о нём?
- Ты... - существо ("Ребёнок", - вспомнил Рагх из название у человеческих рас. И даже вспомнил различия между полами. - "Девочка") взволнованно задержало дыхание и шёпотом спросило, - ты, наверное, дух Грозы? Потому что... я думала... - её голос дрогнул, выдавая всё более охватывающее её смятение, - ты будешь... выглядеть добрее. И... - она понизила голос до стыдливого шёпота. - ...будешь беленьким.
Рагх прислушался к своим ощущениям. С одной стороны, это, несомненно, была грубость в его сторону. Беленький! Добрый! Это же надо...
Но с другой, он чувствовал некоторый... подъём? Эйфорию? Веселье? Да! Это что-то вроде веселья. Потому что девочка явно что-то перепутала в ритуале - возможно будет даже несложно понять, что - и по понятной причине боится признать, что она очень, очень сильно ошиблась.
А может просто юная дурочка даже этого не осознаёт.
Ну, в таком случае...
- "Всё верно, кроха, - Стервятник попытался выдать одну из своих наименее угрожающих улыбок и ответил низким, грудным голосом, в который попытался вложить смутно представляемые отческое покровительство и благорасположенность, - но не совсем. Я - дух Небесной, или Грозовой кары, которая падёт на голову каждому неправому".
Ещё не договорив, Рагханак понял, что попал в яблочко. Мелкая воодушевилась, серые глазёнки так и загорелись. Но неожиданно она отчего-то сникла.
- О... это не совсем то, чего я ждала... - Рагх промолчал, но насторожил уши, зная, что она вряд ли этим ограничится. - Я... мне всего лишь... я хотела попросить научить меня... полезной магии. А не той, которая меня одарила природа! - она сжалась. - Но я так подумала... такой грозных дух, как ты, вряд ли снизойдёт до обучения. Ведь у тебя же совсем другое предназначение.
Рагханак ответил не сразу. Дело в том, что он ощутил на себе некое пристальное внимание. Внимание того, кто был вне этой комнаты, и даже вне здания. Кого-то, кто был был достаточно силён, чтобы услышать его появление и дать о себе знать, предупредить... и предостеречь.
- "Ты не права, милое дитя. - Наконец вновь заговорил дух, отвлёкшись от чужого мрачного внимания и вернувшись к скисшей магичке. - То, что ты нашла в себе силы и мудрость призвать меня - достойно похвалы. Но скажи, зачем тебе новая магия?"
Рагханак почувствовал лёгкое возбуждение. Тому было множество причин: и сам факт столь бесцеремонного призыва, и его незатейливая собеседница, и тот, другой, с хозяйскими заскоками...
Хотя нет. Собеседница была первой и главной причиной. Потому что Рагханак уже интуитивно почувствовал заинтересованность. И, хотя ещё не осознал, что же замыслило его подсознательное "я", какую выгоду почуяло - доверился ему и задал вопрос, на который как бы ни ответила эта невинная, светленькая малышка - он найдёт способ сказать ей "да".
Девочка приободрилась.
- Я хочу стать полезной! - крик, исходивший из самой души. Простой, незатейливой - но чем-то обиженной или огорчённой души.
Дух ощутил, как кружится голова. Это рвутся натянутые между ним и миром духов нити, это им овладевает восторг от осознания...
Это за него крепко берётся чужой голос.
"Чего ищешь ты, сын обмана? То моя земля и мои люди, и душам их, и страхам их, и страстям их я хозяин, и предупреждаю тебя: остерегись. Остерегись, ибо я вижу твои имена".
И он отвечает, не без раздражения, но достаточно сдержанно, чтобы не спровоцировать более пристальный интерес:
"Я пришёл сюда не за твоими землями и людьми! Я не хочу переходить тебе дорогу - и ты не тревожь меня сейчас, как не стану тревожить я твой покой".
Сработало или нет, но ощущение недружественного присутствия исчезло. А вместе с ним и остатки собственного смятения.
Рагх глядел на девочку - и ясно понимал, зачем он оставит её в живых и зачем останется здесь сам. Осталась мелочь.
- "Это - достойная причина, которая мне по душе. Я могу тебя научить... и не только магии. Ты уже знаешь, кто я. Так как насчёт того, чтобы направить твои силы, которые ты вскоре обретёшь, на защиту того, что оберегаю и я? Я научу тебя отличать правду от лжи. Я научу тебя поступать правильно, каким бы сложным не казался выбор. Ты станешь прославленной поборницей справедливости, а те, кто посмеют покушаться на Порядок, познают наш с тобой гнев".
По мере того, как он говорил, как становился объёмнее и внушительнее его голос, девочка поднималась с колен вслед за ним, как зачарованная.
Она уже не боялась тёмного духа, ставшего гораздо отчётливее и внушительнее, поскольку рвались последние связи с его миром... Нет, вернуться туда он сможет в любой момент - их остатки говорили только о том, что, будь она просто любопытной, ищущей ответы, то после того, как они закончили бы разговор, его вернуло бы на то же место, откуда вырвало.
Она уже не испытывала ни робости, ни опаски. Только воодушевление, дымка в глазах опьянённой величественными перспективами души...
Похоже, ей нечем хвастаться и не за что хвататься, если она так рвётся стать героем. Но тем лучше.
- Да! Да, конечно, я согласна!
- "Тогда осталось заключить договор, дитя..."

Отредактировано Lorellin (2015-10-27 13:03:50)

4

В предрассветную пору сырость оставляет рисунки инея на кружевных каменных сводах, на барельефах стен – он наблюдает в праздности и равнодушии, замедляя свое время и погружаясь в неглубокую полудрему с открытыми глазами.
Он никогда не спит, но умеет видеть сны и даже умеет посылать их: предупреждения о недовольстве, письма о чем-то важном, желания, которым нельзя сопротивляться. В этих краях есть истинные повелители грез, и Король-Демон никогда не ступал на их тропы, но их власть не для него, ему немного нужно, чтобы потревожить утренний отдых подростка, замершего под худым одеялом, только несколько мгновений, только дрожь опущенных век и губы, беззвучно просыпавшие Имена в гулкую пустоту, чуть изменившие русло одной из тридцати шести рек великого эфира.

*     *     *

Это царство воды. Неведомые статуи стоят ступнями в зеркальной глади, там звери и люди, монстры и калеки: горбатый карлик с клюкой, человек без носа, человек-волк, женщина, выползающая из раковины моллюска, ангелы и демоны, крылатый лев, облезлый и страшный, слепой диск меж каменных обручей – на чем они держатся? Полумрак в мерцании, не имеющем источника – это от воды свет или от кожи девчонки, спящей у лап каменного изваяния – странного зверя, похожего на волка? Вода гладит щеку, рябь, едва заметные волны ударяются о камень: кто-то здесь, кто-то идет.
В отличие от нее он одет, высокий и невозможно, немыслимо красивый в сравнении с ее полубесцветной белесой немощью белых волос и светлой кожи, и ей стыдно, она сжимается, притягивает колени к груди, нелепый нескладный подросток, прячущий глаза.
- Не бойся меня. Я не страшнее, чем кто-либо из них. – Рука в черной перчатке обводит пространство вокруг, тускло блестят кольца, и мгновение спустя девчонка дрожит от прикосновения этого металла и нежной замши. В тот момент спросил бы кто, как ее зовут – едва ли бы смогла ответить. Смешно, о, как смешно – она не боится, даже не думает, всех ее страхов – что он уйдет сейчас, что отринет непрошенный дар, который она готова преподнести – всю себя. Но темный плащ погружается в воду, тускло-золотое шитье с немыслимыми узорами, таких не бывает, такие не вышивают на одежде, это как узор на шкуре странного зверя. И его губы касаются беззащитной шеи, трогают бьющуюся под тонкой кожей жилку, его дыхание пахнет окалиной и пеплом, словно там, под тканью, прячется неживой голем, и осторожная рука тянется проверить, тянется и чуткие пальцы слышат биение чужого сердца.
Кто он, где они – какая разница. Все видится настоящим и живым, и от такой новизны, от немыслимой свободы от своего прошлого у нее кружится голова, что-то опадает лепестками в теплую воду, что-то соскальзывает вниз, и все становится без слов, без смысла... «без Имен» - подсказывает кто-то и девчонка соглашается, кивает пьяной головой, отдаваясь ласкам, но неожиданно вздрагивает, словно от удара.
- Они смотрят.
- Ерунда.
- Они смотрят!
И он воздевает ладонь, что-то мелькнуло за его спиной – будто бы сложенные крылья. Статуи идут трещинами и рассыпаются, раскатываются, с криком и морозным хрустом, обломки исчезают в воде и тут же сверху стеной обрушивается ливень, небывалый, теплый как молоко. В этом ливне они обретают друг друга, девчонка и прокравшийся в ее сны инкуб, в шелесте отвесно падающей воды, в плеске под ногами больше не слышно слов, вода заливает глаза и она жмурится, задыхаясь от томительного предчувствия.

*     *     *

Лореллин проснулась, мокрая, как мышь, словно и не было никакого сна и она на самом деле угодила в странный ливень из ее сна.
А дождь и в самом деле идет. Выбравшись из пастушеского шалаша, она закуталась в громоздкий плащ из промасленной кожи и с беззвучным вздохом окинула взглядом пожелтевшую выкошенную луговину – запоздалая пастушка, позабывшая где-то свое стадо, да вот пес ее – черная тварь, которая не боится ни холода, ни сырости, вытянулась, водрузив голову на лапы и не знает, где танцевала ее хозяйка, кто похитил ее.

5

...Этот грот поражал своей журчащей тишиной.
В нём как будто не было источников звуков, и только редкое и необычайно музыкально падение капли с потолка в низкую воду, которое было слышно не только при её попадании в воду, но и в падении, разбавляло тихий гармоничный звук, будто эхо от эха от отдалённого музыкального инструмента... или песни неких подземных существ далеко отсюда. Мелодия словно исходила из самих стен, она словно была звучанием магии, придающей этому месту - и без того чудному - ауру совершенной мистичности.
Она ощущала себя, будто в трансе. Она лежала в воде, которую ощущала, как нежный шёлк. Она не могла открыть глаз - но прекрасно представляла окружающее вокруг неё, все эти гладкие, журчащие стены, и таинственные статуи то ли чьих-то снов, то ли желаний.
Эту гармонию покоя, покоя на грани сна и смерти, нарушают шаги.
Они появляются... сразу. Словно их владелец материализовался перед входом в грот, а не прошёл сюда извилистым маршрутом коридоров.
Хексария едва заметно вздрагивает, и в безотчётной тревоге открывает глаза и приподнимается.
Увиденное повергает её в лёгкое смятение: мужчина, невероятно красивый мужчина, такой, о котором она и думать не смела, уверенно шагал к ней, нарушая покой водной глади.
Но как раз в этой спокойной уверенности, наполнявшей его шаги, его движения и взгляд, было что-то, что испугало её. Хекса тревожно сжалась, отвернулась в попытке увидеть позади выход - но замерла при звуках его голоса.
- Не бойся меня. Я не страшнее, чем кто-либо из них.
Светловолосая задрожала, но не от страха или тревоги, а от волнения, которое было пока ещё незнакомо ей. Обернулась, чтобы убедиться, что голос принадлежит ему... и увидела лицо незнакомца совсем близко от себя.
Крепость сдалась без боя. Стены рухнули от одного взгляда завоевателя, от одного прикосновения... даже не рук или ткани - а тёплого дыхания к своему лицу.
Она потянулась навстречу, ещё не понимая, не предполагая, к чему это может привести - это было лишь робкое желание непознанной любви и нежности, которое подсознательно желало её тело, к которому стремилась и душа.
Тишина пропала - шелест одежды, шорох трущейся друг о друга кожи, два дыхания - одно прерывистое и волнующееся, другое едва различимое на его фоне - размеренное и предвкушающее.
Она не была облачена - но всё равно прочувствовала всецело, как он снимает с неё всё вплоть до амулета на шее, до плетёной верёвки в волосах. Хексария тает, тает от его слов, от его прикосновений. Он оказывается всё ближе и ближе, и жар - свой ли, или от обоих - окутывает всё тело...
Сознание пронзает молния, на миг застывая перед мысленным взором внимательным, жёстким взглядом пары звериных глаз.
Хекса вскрикивает от испуга, словно от внезапной пощёчины.
"Они... они... они здесь!"
- Ерунда.
- Они смотрят!..
Он поднимает руку и лениво-раздражённым жестом отмахивается от невидимого присутствия - и в тот же миг грот раскалывается, а статуи осыпаются в прах. Разум Хексарии отпускает из жёстких тисков чужого внимания, и, полная благодарности и облегчения, она подаётся навстречу избавителю.
Тёплый и неистовый ливень словно смывает остатки тревоги и заставляет теснее прижаться друг к другу двоих, из которых лишь одна не понимает, что происходит и по чьему желанию.
А дождь идёт...
И идёт...
И идёт...
И уже сложно дышать - от чего? От страсти, или же от заполнившей лёгкие воды?..

...Она просыпается рывком, пытаясь вырваться из водоёма, в котором тонула.
Несколько мгновений проходит, прежде чем она отворачивает лицо от настоящих капель дождя, несколько секунд - прежде чем она понимает, где находится, да и кто она сама.
Хекса торопливо подтянула к себе полы плаща, аккуратно села и закуталась в него, после чего уже выбралась наружу.
Ливень ослабевал. Но он и так уже сделал очень много, чтобы сделать передвижение несколько... затруднительным.
Рагх сидел рядом со входом, какой-то мрачный и нахохлившийся. Хотя, конечно, это могло только показаться, так как он был мокрым донельзя, подобно обычному домашнему псу.
Дух повернул голову к девушке.
- Не утонула? - приглушённый, немного гулкий голос словно подразумевал под любыми сказанными им словами двойное дно.
- Да не особо. - Хекса присела рядом, поглубже натянув капюшон. Обернулась и потянула за ремень сумку рядом с местом своего сна. - Всё-таки, хоть какое-никакое, да укрытие. Надо было накинуть сверху плащ с вечера.
Рагханак неопределённо то ли хмыкнул, то ли фыркнул.
Девушка начала распределять завтрак, себе - как обычно, и небольшую порцию для Рагха, который иногда для разнообразия принимал человеческую пищу.
Даже завтракая, она не могла отделаться от воспоминаний о ежных прикосновениях пальцев к своим рукам, и губ - к шее и ключицам. Рагх заметил её рассеянную улыбку. Глядящие назад уши совсем плотно прижались к голове.
- Как... спалось?
Перепад интонации был столь резок, что Хексария даже вынырнула из своих размышлений и с удивлением взглянула на духа.
- Ну... хорошо. - Она замялась, но потом, не выдержав, с улыбкой поведала. - Я...встретила кое-кого. И знаешь, что? Он неожиданно напомнил мне тебя.
Дух озадаченно прянул ушами. Он почувствовал что-то странное в её мироощущении. Почувствовал её волнение, но поленился разбираться. Даже когда её эмоциональный фон заставил его выйти из шалаша, он бросил на неё только один сердитый взгляд...
И только тогда почуял чьё-то чужое присутствие.
- Вот как? Интересно. И что же вы... ну, или мы, делали?
К его большому удивлению, на этот вопрос Хекса стушевалась и опустила глаза. Рагх уставился на неё, не понимая. До этой поры у неё не было от него тайн. Так что же...
Его озарило. Длинный хвост резко вильнул, встопорщив прибитую было ливнем траву.
"Вот оно что..."
Он чуть наклонил голову, и, словно в подтверждение его догадки, Хекса закусила губу и стала собираться, избегая смотреть в его сторону. При этом к возмущению Рагханака, она продолжала время от времени улыбаться, а это значило, что...
Да, это его упущение. Он как-то забыл о её половой принадлежности (несмотря на то, что постоянно снисходительно называл "своей девочкой"). И о возрасте, в котором рано или поздно это бы началось. Скорее поздно, чем рано, но всё же...
Но больше всего его интересовало. Это кто же столь бесцеремонно пробрался в душу его девочки и посмел там развлекаться с ней во сне? Это недопустимо.
Надо в следующий раз попытаться подловить мерзавца и не дать просочиться в её сны. К сожалению, там ему будет сложно что-то сделать.
А...
Кстати.
Он с новым интересом посмотрел на свою подопечную, которая уже заканчивала сбор нехитрого имущества.
"А ведь это мысль".
Если уж он овладел её духом, то почему бы не пойти дальше?
Связь с демоном... не самая порицаемая, но и не поощряющаяся вещь в обществе. Полезно как и в перспективе - так и для настоящего момента. Ведь тогда... тогда можно будет ещё больше подчинить её себе.
Рагх мысленно усмехнулся, поднимаясь, и лишь мимоходом нахмурился уже на ходу.
Ему предстояло превзойти её самую первую фантазию. А это... это может оказаться несколько затруднительно.

6

...В дальнейшем Рагханаку пришлось понервничать. Он чувствовал незримое присутствие чужака каждую ночь, теперь отчётливо, и с каждым разом оно всё больше раздражало. Обычно тот не предпринимал более дерзких действий, но зато когда "осмелился", взвившийся дух сгоряча укусил беловолосую, заставив проснуться. Это породило неприятную размолвку между ними, поскольку Хексария была ошеломлена и разочарована столь резким расставанием со сладкими грёзами, а Рагх слишком завёлся, чтобы сразу пресечь недопонимание. Впрочем, после короткой перепалки Хекса решительно вознамерилась вновь заснуть, и дух сумел усмирить своё недовольство и не препятствовать её. Однако этой ночью чужак более не приходил.
На следующий день разговаривали мало. Девушка была растеряна, поскольку впервые видела своего спутника столь рассерженным и никак не могла понять причину. Она могла бы подумать, что дело в ней - но тот ночной укус, хоть и не до крови, мешал все предположения. Ранее Рагх не позволял себе подобного...
Духа терзали схожие мысли. Он быстро осознал, что такими темпами может навредить столь бережно созданной между ними связи. Это было недопустимо.
Окончательно изгнать чужака тоже скорее всего не удалось. А значит, он скорее всего придёт ещё, и опять будет занимать её...
"Стоп. Её внимание. Она же не знает лично других духов. И понятия не имеет, с кем проводила тогда время... Тогда всего лишь нужно обмануть её, заставить принять за "принца из сна" совсем другого... того, кто может быть с ней наяву. Хех, если бы это было так просто!"
Идея казалась несложной и волнующей, однако вызывала и беспокойство. Ведь Рагханак понятия не имел, что с ней было в том, первом сне. Если будет слишком большая разница, она не поймёт обман. Вообще он намеревался подождать ещё несколько дней, вызнать, что же у неё там творится в мыслях - но этот наглец выводил его из себя.
"Решено. Сегодня".

...Костёр догорал. Глаза у Хексарии слипались, а мысли путались, но ей отчего-то хотелось дождаться, пока он не прогорит до угольков. Возможно, дело было в завораживающей пляске умирающего огня.
Ей было неуютно. Её друг и наставник весь день был угрюм и неразговорчив, но держался отчего-то ближе, чем обычно. Словно... тюремный надзиратель, или волк, подобравшийся к отставшей овце, когда пастух заснул.
Хекса могла себе это представить, потому что не единожды была этим волком и этим надзирателем, и хорошо помнила округлившиеся, полные страха глаза своих жертв, которые были недостаточно умны, чтобы быть праведными или полезными.
И... внезапно очутиться на их месте было крайне неприятно.
Словно в ответ на свои мысли она почувствовала близкое присутствие духа. Дыхание перехватило, хотя это была всего лишь жёсткая шерсть, скользнувшая по руке. Хекса закусила губу и сжалась, ожидая сухого строгого голоса.
Однако, его не прозвучало. А тепло мохнатого тела оказалось за спиной. Хексария почувствовала неладное и решила начать самой. Рагханак всегда говорил, что покаявшимся да будет смягчена кара.
- Рагх, я хотела поговорить...
Она осеклась. Глаза невольно расширились, когда перед собой она увидела в отблесках тающего пламени, как покрытая чёрной шерстью лапа внезапно уподобилась человеческой руке. И эта рука метнулась к ней, ухватив за плечо и заваливая на спину. Инстинктивно девушка дёрнулась прочь, и поняла, что удерживаема кем-то очень сильным.
- Рагх!
Невольно она выкрикнула в поисках помощи имя своего защитника. Эта уже подсознательная вера даже не вошла в противоречие с увиденным... до определённого момента.
Она всё же не удержала равновесия и в следующий миг оказалась прижата к земле. Набрала воздуха, чтобы позвать снова... и замерла, увидев склонившееся над ней существо. В тот же миг костёр полыхнул в последний раз, едва-едва осветив кого-то с длинными чёрными волосами и волчьими ушами. Глаза не имели цвета, и даже радужки, что вместе с отсутствием эмоций вогнало беловолосую в холодный пот.
И всё же она не забилась в панике.
Потому что, как ей показалось...узнала.
- Р...Рагх?..
Девушка задрожала, когда с двух сторон от её головы едва слышно зашелестели чёрные волосы. Некто склонился над ней.
- Да, Хекса... если бы ты знала, как я этого желал...
Тихий, дрожащий от возбуждения голос тотчас стёр все страхи. Она вспомнила, что с такой же интонацией говорил и тот, из её сна. Узнала голос духа, своего, знакомого с детства спутника, ощутила его дыхание на щеке - по прежнему отдающее тленом, но тёплое и прерывистое - и вцепилась в него, прижала к себе, как будто это не было странно, не было вопиюще необычно или ново...
Её не смущала ни шерсть, ни грубость, с которой он с ней обращался. Напротив, это вселяло в неё трепет и желание покориться, как самке какого-то дикого зверя. Она кричала и стонала, но в этом голосе не было боли, в отличие от чувств. Но для неё то было сладко, поскольку она могла обнимать своего зверя, прижиматься и чувствовать... чувствовать его...
Это не было подобно сну. Но это не было фантазией, и за это - а также за колоссальную выдержку её Рагханака, которая изменила ему только в предыдущую ночь, была готова простить ему всё то, что он позволял себе сейчас. Пусть неистово, неустанно и ненасытно - главное, что он прижимал её к себе с тем же пылом, и даже в движении не прекращал страстно рычать:
- Моя... только моя... только моя!

Отредактировано Hexaria (2015-11-15 18:26:32)


Вы здесь » Black&White » Письма и личные записи » Не разбуди ее


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC