Black&White

Объявление



Добро пожаловать на ТРПГ Black&White, друг.

Это авторский мир на стыке темного фэнтэзи, готического хоррора, мистики и стимпанка, этот мир, который они зовут Фернасом, уже переступил черту гибели, это – бытие после смерти, тягостное, бессмысленное, и безжалостная длань окончательного умирания надо всем. Ад, настигающий при жизни, не оставляет ни единого шанса остаться белым, нетронутым, чистым; каждый герой – отрицателен, каждый поступок – зло, все помыслы черны, но не осуждай их: и после конца света никто не хотел подыхать.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Black&White » Хранилище важных записей » Самая длинная ночь в году


Самая длинная ночь в году

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

WARNING!
Слэш, флафф, ООС, WTF.

Отредактировано King-Demon (2015-08-11 04:35:33)

2

Только лица и рты. Море лиц, качающееся, галдящее, только ткани и руки, красные, обведенные краской губы мужчин и женщин, белые напудренные лица, парики из женских и звериных волос. Иногда ему казалось, что он задыхается среди всего этого, иногда казалось, что его просто стошнит от их вони. От вони их мыслей и желаний, от круговерти цветных точек в тенях, от круговорота тканей на свету, и не спасти ничем чутких глаз, которые видят все насквозь, видят сияющий корень истины, будь он проклят, проросший во все. И свои имена, написанные на изнанке век...
Это празднование Солнцестояния, время, когда когда-то давно над миром стояла самая длинная ночь в году. Теперь, как утверждают астрономы, раз на раз не приходится, но традиция живет, ползет с переломанным хребтом, лишаясь своих обычаев и обрастая новыми, но не сдается. Этот дрянной карнавал в Эмдах Гаре, в Замке-на-Скале, тоже из нового, дело рук советника Конста, которому нужно, чтобы про них не забывали. Чтобы вся эта мразь имела возможность посмотреть на него, поглазеть досыта и на весь год запомнить, как выглядит владыка этой кучи дерьма.
Король-Демон, крылатый и жуткий, на головы выше любого из присутствующих, лениво завершал свой третий круг по залу, отыскав все нужные лица и произнеся все нужные речи. Кто-то должен получить свою порцию страха, кого-то следует похвалить. Не то, чтобы ему совсем не нравились такие празднества, просто надоело играть эту пристойную роль, которой так добивался советник. Барон Тайро, прибывший из своей глуши, униженно кланяется и внимает высочайшему совету быть осторожным, уродливый толстяк в белых кружевах, только выделяющих его посеревшую от отсутствия солнца дряблую шкуру. Шлюха и ясновидящая Миэр Таль, водопад кудрей и зеленые перья на платье, принимает его комплимент как живительный эликсир, а ведь на самом деле он лжет, ибо видит первые признаки старения, безрадостной осени на ее лице. Руки касаются несмелые губы преклонившей колено вампирессы в мужском костюме. Леди Ширазаль, как всегда, эпатажна, но он сделал вид, что не узнал, только взглядом проводил, показывая, что увидел и запомнил все, что следует. Двинулся дальше, пристукивая когтями по камню. Кругом – шевеление расступающихся придворных и гостей, подобострастные взгляды, опущенные головы. Позади толпится немногочисленная свита, стайка улыбающихся толпе дам, двое гвардейцев в черном, дети-пажи, что прислуживали и несли вышитый шелковый шлейф его причудливого наряда. Слева и посередине не ребенок, а уродливый карлик.
Опустившись на свое место во главе центрального пиршественного стола, Король-Демон равнодушно наблюдал за схваткой химер в наспех огороженном круге, посреди мешанины делающих ставки и орущих тел. Где-то играла музыка, где-то доносились крики – то ли оргазма, то ли агонии, обычный разгул виреттской знати, он и сам к этому привык, он и сам не хотел бы ничего иного, и уголки губ тянет, тянет в стороны в дурацкой человечьей привычке, но каменная маска, почти лишающая его мимики в этом обличье, ничему не позволит отразиться на лице. По едва заметному кивку карлик выгребает из мешочка на поясе горсть сухих листьев и какой-то трухи, ковыляет вниз, к одной из массивных жаровен на полу, пододвинув скамью, швыряет вниз и спрыгивает, потирая зудящие руки. Дым поднимается медленным синеватым облаком и кто-то, вдохнув его полной грудью, тут же оседает на пол грудой лилово-алой ткани, дергаясь от прикосновений невидимых насекомых и змей – галлюцинация столь сильна, что ее видят все присутствующие. Удушливый сырой запах с нотками чего-то горького, дерущего горло, он вдыхает его как лекарство. Разумеется, ему не видать такого же забытья, какое снадобье дарит придворным, но так этот проклятый праздник закончится быстрее, и, склоня голову, Король наблюдал сквозь дым, как меняются местами фигуры в танце, над кровавыми разводами в том месте, где одна химера растерзала другую, и их обеих выволокли через боковые входы.
Неожиданно он вскинулся; кто-то приближался, разрушая тонкую гармонию танца своим присутствием и чередой своих слуг, семенящих следом, но не эта бесцеремонность была причиной.
- Ваше Величество...
Некто обделенный вниманием, сам приблизился к королевскому столу и засвидетельствовал свое почтение низким поклоном, достаточно низким, чтобы спрятать глаза. И он высокомерно ответил одним лишь кивком и, встав из-за стола, прошел мимо, даже не обернувшись. Иссиня-черный шелк струился и шелестел по каменному полу, звенели вычурные серьги – пажам пришлось бежать бегом, чтобы успеть за ним, и все зря. Глупо хихикающие женщины замерли посреди коридора, дети замерли рядом, удивленные, непонимающие, почему владыка отвел им глаза и куда он пошел.
А он и не уходил, стоял рядом, все ждал, пока не уберется праздная осиротевшая свита, а потом неспешно отправился наверх, на несколько этажей ближе к вершине башни. И кто-то шел следом, но не оттого, что видел сквозь морок, а только потому, что знал дорогу. И так было уже не в первый раз, и это было почти смешно, эта жалкая тайна, эта скрытная встреча. Заговор истинного мага и Короля, вы только посмотрите! Видели бы это остальные...
- Ты рискуешь своей репутацией, де Гардис.
Дверь захлопнулась сама собой и лишь мгновением спустя рядом с ней вычертился силуэт – крылья, тени, глаза, в полумраке блестящие, как у кошки.

3

Ночь длиннее вечности для тех, кто боится её. Для тех, кто боится ужасов и демонов, но чего бояться, если все демоны и чудовища собрались в замке правителя половины мира. Чего бояться, если сам правитель Виретта - демон? Но обыватели затихли в своих домах, а сотни повозок и механических единорогов все доставляли гостей.
Масар опоздал, как издавна уже опаздывал на большинство приемов, устраиваемых Королем - ему невыносимо было столько держать лицо, столько скрывать глаза... а в обществе змей и интриганов, опасных и прожженных игроков, которыми были истинные маги и вся их свита, невозможно слишком виртуозно держать правду подальше, а ложью прикрывать всю суть. А потому де Гардис опаздывал.
Его костюм был сшит к сегодняшнему балу и был прост, до неприличия прост, потому что вещи должны лишь подчеркнуть тело и не мешать, когда захочется их снять. Его свита, в очередной раз, еще из дому, чуть более одурманена, чем следует, чуть более возбуждена, чуть менее невнимательна - это риск, оставлять почти неприкрытой спину, но на такой риск Масар был согласен и это было мелочью по сравнению с тем, что, обычно, происходило дальше.
Казалось, все началось так давно, что стало Ритуалом. Запретным и почти сакральным, могущественным, ведь редко сильные мира сего подпускали тех, кто может нанести им удар, на расстояние этого удара... и ближе. Гораздо ближе.
Василиск шагал залом, сизым от дыма наркотических смесей, переполненным ароматами крови и похоти. Губы мужчины, строго сжатые в тонкую линию, невольно дрогнули в усмешке, пришлось прикусить изнутри, сберегая свои улыбки от чужих глаз. Верноподданый низко кланялся своему греховному Королю и почти-божеству. Верноподданый терпеливо ждал, пока зал покинет, не встретившись даже взглядом, Демон. Терпеливо выравнивался и отвечал холодными приветствиями сородичам, делал вид, что не терпит их столь явные насмешки.
"Вы бы посинели и позеленели от зависти, узнав в чем разница между вами и мной. Узнав, почему чаша терпения нашего правителя никак не переполнится, а я, все так же, могу его ненавидеть и не погибать". - Масар смеялся мысленно, выскальзывая прочь из зала, когда его одурманенный паж опрокинул какую-то жаровню.
Вверх коридорами, лестницами, пока не будет найдена нужная дверь. Одно касание к холодной резкой ручке вызывает дрожь и маг выдыхает-сглатывает, прежде чем войти.
Полутьма помещения, тьма. И в этой тьме, болотными огнями, вспыхивают глаза Демона много выше головы де Гардиса. Маг поворачивает голову, смотрит в чернильную и плотную тьму тела Короля и делает  шаг к стене, ведя ладонью по ней, пока не находит нишу, выбитый камень, в котором всегда есть огниво.
Но прежде чем зажечь свет, мужчина делает второй шаг, к захлопнувшейся двери, а потом протягивает свободную руку, касаясь горячей тьмы предплечья своего повелителя.
- А ты бы оценил мои поступки, не рискуй я? Повелитель. - Василиск тихо выдыхает, смотря в яркие и горящие опасными огнями глаза чудовища. Он сам чудовище, а потому - не страшно. Желание сильнее страха. И не одно оно. Но назвать чувствами то, что есть, маг не рискует.

4

- Ну ты же сам знаешь ответ. – Проронил Король-Демон, опустив взгляд на пальцы, так резко контрастирующие с его черной броней, покрытой сложными узорами, которые не сотворял ни один художник. Случайное сплетение линий, сродни тем, что мороз рисует на стеклах, или знаки, буквы и слова, обереги или проклятья. Всяко проклятья не сбылись, а благословения не спасли.
- Зачем ты задаешь вопросы, которые ничего не значат? – У него на редкость безразличный голос, странно, как такое существо может устать; убрав руку с задвинутого засова на двери, он отступил назад, избавился от назойливого и непрошенного прикосновения, только прошелестела ткань.
И, пока маг зажигал огни, демон безмолствовал, только блики пламени все играли на его шкуре, словно отлитой из стекла, рыжим красили иссиня-черные жесткие волосы, собранные в причудливую прическу, загорались на серьгах и браслетах. Казалось, он даже не шевелился, только свечи играли, потревоженные сквозняками. И Масар медленно проходил по кругу, не оборачиваясь, не подавая вида, что знает, как следят за ним желтые, почти светло-карие глаза с круглыми зрачками, сузившимися от затопившего полукруглую комнату света.
Эта игра... все ответы в ней оба уже знают давным-давно. Почти что все.
Но, быть может, истинный маг и понимал причины. Самую главную причину, почему он здесь, и что было в истоке, какие мысли натолкнули его повелителя на такое решение, и зачем ему это было нужно, приручать непокорного, вместо того, чтобы сломить его, но хотел ли он? Было ли у демона хоть одно желание, которое можно было бы назвать искренним? Или все они – плод обмана и самообмана, и даже этот пристальный взгляд – не более чем игра огненных бликов, и пустота висит непотревоженной паутиной. Безразличие, или жажда, или усталость, какую не понять и не разделить человеку, рожденному женщиной – что из этого, и есть ли в этом хоть что-то, и зачем, вопросы, на которые не существует ответов, которым не быть заданными. И это правила игры, которые приняли они оба.

5

- Затем, что в мелочах значенье тоже есть. А в значимом и опасном - его еще больше. Мне важно быть здесь. Это для меня важно. - "Ты для меня важен" - последнее, одним лишь взглядом, вспыхнувшем и гаснущем, возможно, только из-за света еще пары зажженых свеч.
Де Гардис стоял в кругу света, будто утопал в золотом сиянии. Но смотрел во тьму, в чернильно-антрацитовый и яростной, но сейчас - уставшей и почти равнодушной.
Но за это "почти" Василиск был готов бороться, пока дышит.
- Если хочешь, я буду молчать... "до тех пор, пока каждый выдох и стон не станет не только моим" - Масар больше недоговаривает, чем говорит, но магу кажется, что Демон его прекрасно понимает, читает по глазам все. И по рисунку движений тела, когда лорд подходит к демону/
- Ты долго еще будешь каменным истуканом, о мой Король? - Змей, иначе не сказать, змей. Которому хочется хоть немного понимать эмоции, пока скрытые за маской каменного лица

6

«Действительно, лучше помолчи» - хотел отозваться, но почему-то промолчал, наверное, не хотел гнетущей тишины между ними именно сейчас, как будто словам под силу заполнить пустоту, как будто пустота это, а не что-то иное. Что-то, что он знал раньше и теперь вспоминал и ощущал вновь.
Да, он ненавидел трусов, и Масар трусом не был, ни на миг, и то, как бестрепетно он смотрел снизу вверх, и все же как равный, только лишнее тому доказательство. Наверное там, у подножия утеса Эмдах, живет множество людей, кто до оторопи страшится взгляда Василиска... а Королю странным образом нравится смотреть в светлые глаза мага, подспудными инстинктами, эфирным чутьем знать его силу и вбирать в себя ее дрожь, и, как в первый раз, лишь посмеяться на жалкую попытку обратить плоть в камень, сверкающий драгоценный оникс в темный серый базальт. Хотя теперь он и не попытается.
Не отворачиваясь, демон прислонился спиной к стене, и тающие крылья прошли насквозь, распались клочьями тусклой мути вместе с его каменной шкурой, вместе с короной рогов, тянущихся от висков назад, и сквозь ужасное, сквозь нечеловеческое, проступило нечто иное, просто человек, темноволосый, со странными знаками, бесследно тающими на смуглой коже, и этот человек улыбался.
- Ты ненавидишь всех, кто смотрит на тебя сверху вниз? – Спросил он, не сдвинувшись с места, когда маг приблизился, и когда рассеивающийся жар тела демона окутал их обоих.
Но он ждал не ответа, ему не нужен был ответ, как странен этот обычай, спрашивать лишнее, демон перенял его у них, у людей, у живущих, у тех, кому отпущено слишком мало и дано слишком немногое, а они в странной щедрости, тратят, не глядя – свое время, чужое терпение... Теперь, когда пропала каменная маска, делающая его выражение лица совершенно непроницаемым, отпала нужда, пожалуй, во всех словах и не их он ждал от Масара.

7

Король Демон не любит слова, особенно истраченные впустую, Масар тоже их не любит, но каждый раз, оставаясь наедине с правителем, сначала глупит. Ему вообще не свойственно поступать опрометчиво, но... иногда, совершенно ненамеренно, так получается.
Миг восторга и наблюдения за чудом - Король оборачивается человеком и, кажется, что все тело демона, прекрасная и опасная мощь - лишь груды каменной пыли, тесно облегающей крепкое, но совершенно человеческое тело. Василиск шагает сквозь тучу горячей пыли - кажется, обжигаясь, будто подойдя близко к открытому огню. Вопрос застает почти врасплох.
- Нет. Не всех. Не всегда. - По светлому взгляду, упрямо и внимательно устремленному в глаза уже почти-человека понятно о ком не договаривает маг. Он делает еще шаг вперед, вдыхая аромат терпкой горячей кожи - мускус и те дурманящие травы, что сгорали на жаровнях бального зала; прикасается ладонями к шее, оплетая ту.
Стоя меньше чем в полушаге от демона, способного уничтожить его в одно движение рук, де Гардис думает о том, что ему невыносимо повезло - шагнуть за грань, куда не каждому открывается дверь; рискнуть узнать, какая на ощупь кожа Короля, как пахнут его губы, о чем блестят его глаза, когда приходится держаться лицом к лицу. Усмешка, переходящая в улыбку, трогает уста Василиска. Он чуть наклоняет голову, чтобы прижаться губами к губам. Как бы то ни было, Король-Демон и истинный маг связаны странным союзом, жертв которого нет, есть только выгода. Взаимная и необьявленная. Масар это прекрасно знает. Ненавидит порой Демона за то, что тот не может стать его совсем и полностью. Ненавидит и едва не дрожит от восторга, оказываясь рядом, осознавая, что это, их опасная связь, надолго. Почти навсегда, ведь Демону некуда бежать из Фернаса и не снять короны, и если скрыться - только в никуда. А истинный маг уже готов признаться, что никогда не оставит своего повелителя, которого приучил к себе, почти что - приручил.

8

Отвечая на прикосновение губ, он так и не шевельнулся, позволяя прижать себя к стене, а ладоням - дотронуться до обнаженной кожи; теперь, когда пропала каменная шкура, надежно оберегающая демона от чужих рук, он почти обнажен и совершенно беззащитен перед умелыми прикосновениями. Масар умеет целоваться, и его повелителю это нравится. А еще Масар знает его тело лучше, чем музыкант знает свой инструмент и ему это нравится еще больше.
Странно вспоминать, как когда-то он всерьез считал, что этого нахального истинного мага придется убить, не видел никаких путей, чтобы заставить его смириться со своей властью. Василиск мешал, и Акос мешал, и новоявленному гвахэре не одну ночь пришлось провести в раздумьях о людской гордыне и о тех вещах, которые смиряют ее. Подбирать нужные пути и избегать взглядом самого очевидного, самого неизящного, ведь смерть это явное признание в собственном бессилии, окончательное и бесповоротное подведение всех итогов и отказ от новых возможностей, оттого он так не любил убивать, избегал, подменяя игрой. О, Лемора бы поняла его тогда, но она отстранилась, мудрая и старая магесса погрузилась в безмолвие и тени, наблюдая за происходящим с улыбкой, и улыбка эта королю была знакома. Он сам был таким; уловив это противоестественное сродство, она почти не боялась за сына. Знала, что грядет какая-то игра, но знала ли, что демон победит с такой легкостью и таким очевидным ходом? Едва ли могла даже предположить. Мир плотских удовольствий закрылся для темной леди Виретта уже очень давно; там, под ее одеждой и масками, демон своими чуткими глазами видел причины, и мог бы исправить это жуткое искажение, что терзало ее разум и ее тело, но не желал. Слишком незаслуженной будет награда, а заплатить ему она не могла, он и так взял все, что хотел. Взял ее драгоценного Шадана.
Нет ничего невозможного.
Было почти смешно вспомнить, что, кроме как убивать, он умеет и еще кое-что безрассудное, вспомнить, что его руки умеют не только держать оружие и призывать в мир небывалое. Такой простой выход, и такой очевидный – просто соблазнить упрямца, увидеть все этапы его ненависти, его сопротивления, его недоверия и его медленного падения вниз, в стыд и немое обожание.

Никогда не перечь таким, как я, Василиск. Никогда не иди против тех, для кого не существует границ, кто не боится подпустить врага на прикосновение ладони, потому что это сокрушит твою броню изнутри.
И никогда уже не будет тебе свободы.
Есть цепи, что держат прочнее стали, есть привязь страшнее и крепче, и даже яд Ритуала, что может отнять у демона его свободу, не сравнится с этим, потому что демон все еще жаждет порвать эту сеть, а ты... ты уже никогда...

Властным движением притянув мага ближе, он бедром почувствовал, чего тот хочет сейчас больше всего, но нарочно медленно гладил через штаны, желая подольше затянуть его нетерпеливые ласки. Ощущения - то немногое, что привлекало Короля в этом слабом теле, со всем его несовершенством, которое, тем не менее, умело награждать сладостными судорогами вожделения от малейшего касания рук на шее, под тяжелой гривой волос, и пальцев, скользящих по груди и животу. Мир ощущений сгустился и сомкнулся над покорно опущенной головой, уже можно забыть, какое все кругом хрупкое, какое тонкое, как сквозь материю просвечивает изнанка, вязи смыслов и слов, которые на самом деле Слова, и все основы, и вся правда, которая должна быть скрыта, но не может быть скрыта перед взглядом, что все видит насквозь. И демон закрывает усталые глаза, чтобы не смотреть больше, чтобы примитивной звериной похотью бесследно смыть все ненужные и назойливые знания, и хоть ненадолго поселиться среди косности и прикосновений, и только ими знать и помнить себя.
Масар бы сейчас ужасно оскорбился, если бы заглянул в мысли своего повелителя, которому, в общем, уже и разницы не было, кто перед ним и кто целует его – истинный маг, этот или какой-либо еще, человек, оборотень, зверь, чудовище из театрального зверинца. Для него исчезли все имена и все отличия, и в центре безраздельно эгоистичной вселенной – только существо без души, его желания и его предвкушение, его мятущееся сознание, неугасимая искра, зажженная в незапамятные времена чужим и жутким творцом с непостижимыми целями и помыслами.
Масар не был бы сейчас столь смел, если бы знал, что за пламя течет и трепещет под его руками, но он не видит и не знает, он всего лишь человек, безрассудно отважный, самоубийственно заблуждающийся... И так даже лучше, потому что демону совершенно нет дела до его мыслей и убеждений, когда жадные губы касаются под подбородком, где кожа тоньше всего, где колотится жилка, и коротко подстриженная модная бородка мага щекочет так, что хочется категорически приказать ее сбрить, Король он, в конце концов, или нет...

Отредактировано King-Demon (2015-08-12 03:28:50)


Вы здесь » Black&White » Хранилище важных записей » Самая длинная ночь в году


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC