Black&White

Объявление



Добро пожаловать на ТРПГ Black&White, друг.

Это авторский мир на стыке темного фэнтэзи, готического хоррора, мистики и стимпанка, этот мир, который они зовут Фернасом, уже переступил черту гибели, это – бытие после смерти, тягостное, бессмысленное, и безжалостная длань окончательного умирания надо всем. Ад, настигающий при жизни, не оставляет ни единого шанса остаться белым, нетронутым, чистым; каждый герой – отрицателен, каждый поступок – зло, все помыслы черны, но не осуждай их: и после конца света никто не хотел подыхать.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Black&White » Письма и личные записи » Мертвая земля, живые мертвецы


Мертвая земля, живые мертвецы

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Убил человека - собственность его забрал себе. В том числе и живую.
Ригард Мейр в ходе очередной образцово-показательной акции по усмирению непокорных убивает виреттского торговца и раздает своей гвардии его немалое имущество, среди которого были не только бездушные вещи, но и рабы. И случилось так, что один из них сумел заинтересовать капитана.
Время: 517 год пророчества Гертана.
Место: Виретт.

2

По вечерам рабов загоняли в убогий сарай, до сих пор не развалившийся единственно потому, что одна его стена и сползшая по сгнившим стропилам крыша опирались на махину речного склада. Сквозь щели в стенах можно было просунуть голову, а в некоторые – протиснуться целиком, только вот никто даже не пытался сбежать. Все-таки здесь под битыми боками шелестел пусть подгнивший, но какой-никакой тюфяк, и дважды в день старший раб наполнял их плошки сомнительным, но съедобным варевом, привычно награждая ударами тяжелого черпака лезущих без очереди.
Закончив есть, Хеймон затолкал свою миску поглубже под тюфяк и привалился лбом к доске – заходящее солнце прочертило на его осунувшемся лице кровавую полосу. Снаружи проникал специфический запах – гниющей рыбы и затхлой воды, который лишь слегка перебивал вонь немытых тел и миазмы выгребной ямы, выкопанной тут же, у стены сарая.
За спиной вяло переругивались устраивающиеся на ночлег рабы: уже около десяти ночей никто не трогал Хеймона, с тех пор, как он сколотил вокруг себя небольшую компанию «последователей». Эти инертные, тупые лбы годились лишь на то, чтобы перетаскивать бочки с вонючей рыбой, их ничего не интересовало, кроме возможности пожрать и перепихнуться – друг с другом, за неимением лучшего варианта. Но именно это первобытное состояние, в которое рано или поздно возвращалась почти вся человеческая масса, угодившая на самое дно, позволило Хеймону сыграть на их алчности, на их страхах – где-то посулами, где-то угрозами. И теперь он сознавал за собой полное право наслаждаться красноватым сиянием, которое проступала сквозь сетку сосудов в глазах – Хеймон начинал чувствовать эту землю.
Наверное, это больше всего походило на то, как парализованный человек начинает ощущать прикосновение к ладони – мягкое, тянущее ощущение, когда он дотрагивался до жирных черных комьев, мелкого речного песка, гладких, холодных камней… Мог проникнуть мысленным взглядом – теперь он называл это так – в толщу земли, пока неглубоко, недостаточно, чтобы пощупать ребра здешнего края; но первый шаг уже сделан.
Рано или поздно, он обработает всех местных рабов. Конечно, часть их умрет, но все равно этого будет достаточно, для того чтобы начать понемногу карабкаться наверх. А он, Хеймон, знал, как это делается – другой вопрос, что это знание и послужило причиной его нынешнего… положения.
Внезапно звуки снаружи вырвали Хеймона из глубокой задумчивости, в которую он погрузился, в который раз прокручивая в голове ближайшие планы. Возле склада что-то происходило – но понять, что именно, было невозможно, так как сарай лепился к нему с другой стороны.
Хеймон протянул руку и ткнул свернувшегося рядом раба.
- Вахт, ты слышишь?
- Не глухой, - проворчал тот, приподнимаясь на локте. – Похоже на солдат.
- Кого-то возьмут за задницу, - прокомментировал молодой сосед Варта, расположившийся в ногах у Хеймона. – А что, пойдем-тка, глянем? А потом назад.
- Тебе надо, ты и иди, - Варт со стоном перевернулся на другой бок. – Плети захотел?
- Хем, айда? – парень кивнул на лаз. – Пока никто не палит.
Хеймон пожал плечами и, передвинувшись, скользнул в узкую щель. Развлечений у рабов маловато, так что будь то опрокинувшаяся баржа, кошачья драка или ночной патруль, прижавший кого у склада – всякое сгодится. 
Снаружи стремительно темнело, так что вряд ли кто их заметит – а если и заметят, то успеют вернуться. Прокравшись вдоль стены склада, Хеймон прижался к ней спиной и осторожно выглянул за угол.

3

Когда тусклое солнце закатилось за горы Смораф, Ригард позвал пятерых подначальных-вампиров и спустился с утеса Эмдах в речную долину, к торговым складам и жилищу купца Йозаса Помена, имевшего несчастье третьего дня назад повздорить с королевским гвардейцем на рынке. Произойди эта ссора где-нибудь в укромном уголке, Ригард Мейр оставил бы ее без внимания, еще и одернул бы зарвавшегося вояку, решившего, что для него нет на этой земле закона - не писанного, не неписаного. Но стычка случилась средь бела дня посреди толпы, к тому же глупец Помен, извергая полные проклятий речи на обидчика, неосторожно задел и его господина, Короля-демона. Он не назвал ни имени его, не титула, но намек был достаточно прозрачным, чтобы все кругом поняли, кого торговец считает повинным в распущенности гвардейцев. Слишком много ушей слышало это, и капитан, когда ему доложили о происшествии, посчитал нужным наказать охальника - для острастки всех остальных.
Они проскользнули в тумане бесшумно, как тени, и возникли на пороге дома и под окнами словно из ниоткуда. Любой из солдат Короля мог бы справиться с купцом в одиночку, но целью Ригарда было не только, и не столько убить, но напугать - желательно всю округу, чтобы впредь на рынках и в подворотнях шепотом передавали приукрашенный страхом рассказ о расправе над тем, кто позволил себе непочтительно отозваться об их владыке. По условному сигналу вампиры с разных концов бросились на дом, колотя в ставни и выбивая стекла в окнах, а Ригард бухнул несколько раз тяжелым кулаком в дверь, а затем, не дожидаясь, пока ничего не соображающий со сна хозяин откроет ее, разбежался и высадил дверь ногой. В доме тотчас поднялся шум и крик, послышались испуганные вопросы и женские всхлипы.
С криками смешались звон стеклянной посуда, грохот крушимой мебели, предсмертные хрипы, в доме плясали неверные огни масляных ламп, разлетались в стороны брызги крови и расползались по полу темные пятна. Двое детей купца сумели выскользнуть на улицу и сбежали. Ригард не стал преследовать их - на что ему сдались эти отродья, которых и так ждет сейчас нелегкая жизнь.
Купца он убил сам. Приставил лезвие к судорожно подрагивающему горлу, вглядываясь неживыми своим глазами в полные страха глаза Йозаса, произнес, то ли спрашивая, то ли утверждая:
- Ты же знаешь, за что.
Подрагивание век жертвы показало, что да, он вспомнил. Ригард легким усилием нажал на меч, и тот вошел в плоть, разрезая сухожилия и сосуды, купец захрипел, на губах его появилась кровавая пена. Вампир смотрел на широкую реку крови, стекающую, сказал:
- Во славу Короля! - и, наклонившись, принялся пить эту теплую красную жидкость перед лицом умирающей жертвы. Йозас дернулся, захрипел, сползая с кресла, в которое был загнан Ригардом, на пол, еще одна мучительная судорога сотрясла  цепенеющее тело - и жизнь покинула его, только глаза, по-прежнему открытые, с непередаваемым ужасом взирали на обрызганную его собственной кровью стену.
Ригард вышел во двор, свистнул свою команду. По его приказу солдаты обляпали вязкой смолой деревянные балки и карнизы дома, а потом подожгли с разных концов - строение запылало, как факел, видный издалека на всю округу.
- К складу, - коротко бросил капитан и сам ринулся вниз к реке, где стояли торговые склады и жилища рабов.
Богатый был купец этот, Йозас Помен. Преуспевал бы и дальше, будь нравом чуть покорнее и уступчивей. Ригарду товары и прочее имущество не особо к селу было, но бросать - значит поощрять сторонних воров и мародеров, лучше уж раздать своей команде, что понравится, а остальное уничтожить.
Капитан скользнул за склад, к хлипкому бараку, откуда выскакивали переполошившиеся рабы, почуявшие неладное. Поднял факел, чтоб поджечь убогое здание, и в рваном свете увидел прижавшихся к грязной стенке двоих людей, по крайней мере, по внешнему виду они относились к этой расе.
- Рабы Йозаса Помена? - спросил он, поднимая факел повыше.
Убивать он их не хотел, если только они не совершат нечаянно какой-то глупости. А что он сделает - еще не придумал. Спихнет на продажу или отдаст кому-нибудь из своих. Самому ему точно лишней души не нужны были, особенно такие ободранные и неблаговидные.

4

Он успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как брызнули осколки стекла из последнего окна. За спиной сквозь стиснутые зубы ругнался Нот, не то испуганно, не то восхищенно - по интонации не разберешь. Громили дом купца не торопясь, обстоятельно, и Хеймону оставалось только гадать, чем их господин так не угодил страже. Рыбу тухлую им продал?
Стало совсем темно, но Хеймон не спешил уходить, несмотря на то, что Нот уже с минуту дергал его за рукав - что-то подсказывало ему, что погромом дело не закончится. И точно: окрестности вновь озарились красным светом, но на этот раз то было зарево пожара. Мимо - прочь от реки - улепетывали какие-то люди; может, уцелевшая челядь, а может, кто из рабов не выдержал неизвестности, высунулся из сарая - и дал стрекоча куда глаза глядят.
Несколько фигур, выхваченных из тьмы светом факелов, направлялись к ним.
- Бежим... - хрипло каркнул Нот, но сам замер, прижавшись к стене, словно парализованный - пальцы его продолжали судорожно стискивать отрепья, заменявшие Хеймону рубаху.
Хеймон остался стоять - не столько потому, что не хотел расставаться с и без того скудным одеянием, которое было проще сбросить, чем разжать онемевшие пальцы этого олуха, сколько из практических соображений: бегущего раба прикончат скорее, чем раба, покорно стоящего на месте. Естественно, идущие от дома не могли пройти мимо их пары.
Хеймон прищурился - свет факела застилал привыкшие к темноте глаза, так что лицо обратившегося к ним угадывалось смутно, как мешанина света и теней.
- Я так понимаю, уже нет, - спокойно ответил он на вопрос стражника.
У стены склада теперь жались семеро из верных ему рабов, сбившись в жалкую кучку за спиной человека, однажды пообещавшего им защиту неизвестного здесь, но могучего божества. В моменты опасности вера людей возрастает, и Хеймон чувствовал... чувствовал твердую почву под ногами. Пожалуй, он мог бы даже заставить этот слепящий факел погаснуть. Но глаза уже достаточно привыкли к его свету, чтобы Хеймон смог как следует разглядеть стражника.
Его одежда была заляпана кровью. Хеймон не разбирался в местных знаках отличия, но общее состояние костюма свидетельствовало о том, что перед ними не рядовой: возможно, предводитель погромщиков - вернее, карательного отрада, раз уж это слуги закона.   
- Хеймон, к вашим услугам, - Хеймон слегка наклонил голову. Он произносил свое имя с придыханием, непривычным для слуха местных жителей.

5

Ригард покачивал факелом, освещая стоящего перед ним раба то с одной стороны, то с другой - и причудливые тени плясали на узком лице, меняя его выражение практически до неузнаваемости. Острый взгляд прятался в тени под нависшими бровями, только поблескивали время от времени белки глаз, когда свет падал на них. Белые волосы, орлиный нос, упрямо сжатые губы. Не похож он на обычного раба, какие грузят здесь бочки - некрасивые, круглоголовые люди с выражением вечной покорности и туповатой хитрости на грубо отесанном лице.
Этот был не такой. И еще больше Ригард насторожился, когда услышал речь раба, отличающуюся не только удивительным для его положения спокойствием и сдержанным достоинством, но еще больше - акцентом, которого капитан не слыхивал в здешних землях ни на юге, в Виретте, ни на севере, в Анайтаре. Незнакомое произношение, чужой говор.
- Правильно понимаешь, - снизошел он, чтоб объяснить ситуацию. - Теперь вы принадлежите мне. Я Ригард Мейр, капитан королевской гвардии, и я убил вашего бывшего хозяина - вам не обязательно знать, за что. Просто знайте, что я умею убивать.
Он говорил всем рабам сразу, но про себя отметил, что обращается скорее к одному Хеймону, как он себя назвал - остальные жались группами по стенкам, были напуганы и без того - а вот этого, стоящего сейчас перед ним, не мешает и пристращать.
- Идем со мной, ты - один, - Ригард решил, что спокойнее будет расспросить любопытного незнакомца наедине. - Присмотрите за остальными, - приказал он рыскающим кругом подчиненным, а сам двинулся внутрь склада.
Прочие вампиры уже собрались громить помещение и тащить товары, но, увидев капитана, без слов поняли - и ускользнули, ни тронув ни полки. Ригард прошел мимо бочек и сложенных полотняными стенами мешками, оглянулся, чтобы встретиться глазами с идущим следом Хеймоном.
- Так что ж ты такое, Эймон? - у него не выходило с первого раза передать то странное придыхание, которое чужак использовал в своем имени. - Ты нездешний, я слышу это по акценту.

6

Хеймон не ошибся, признав в подошедшем стражнике командира отряда. Достаточно было одного его взгляда, чтобы ближайший стражник бросил тюк, который примеривался вспороть длинным узким лезвием кинжала и развернулся к рабам, подпирающим стену склада в ожидании своей участи. Хеймон переступил через упавший мешок и остановился между горами тюков, перетянутых вощеной бечевой, так как остановился его конвоир. На таком расстоянии находящиеся снаружи не могли слышать их разговор – набитое до отказа помещение склада, словно губка, впитывало все звуки, душа эхо голосов в зародыше.
- Я родом из Ἀστῴῥης, - ответил Хеймон правду, встретившись взглядом с невыразительными, словно подернутыми мутноватой пленкой глазами. Название родного мира он произнес на своем языке, воспроизвести звучание которого не получилось у обратившегося к нему по имени стражника, – И я… глас бога.
Мужчина запнулся, подыскивая перевод слова, которым  называли себя его жрецы. Реакция некоторых рабов подсказала Хеймону этот ход: будучи заключенным в ничем не выдающееся смертное тело, удобнее представляться собственным пророком, а не божеством во плоти. Мужчине приходилось периодически возвращаться к мысли о том, что его теперешнюю оболочку любой смертный может уничтожить, приложив меньше усилий, чем те, которые потребовались ему, чтобы осознать, что человек, с которым он разговаривает уже несколько минут… мертв.
Из разговоров рабов Хеймон знал кое-что о вампирах, но сам столкнулся с этими существами впервые. Теперь мужчине удалось связать животный страх жмущихся к стенам людей с молчаливыми стражниками – ему самому, как сущности другого порядка, это чувство было непонятно.
Хеймон учился распознавать ощущения, которые испытывала его новая плоть, но чувства людей до сих пор оставались для него чем-то за гранью восприятия. Подражая смертным, мужчина мог придать своему лицу соответствующее тому или иному случаю выражение, но взгляд, остановившийся на безжизненном лице стражника, был лишен удивления, страха или даже того, что люди назвали бы интересом.

Отредактировано Kheymon (2015-02-15 13:11:08)

7

Теперь Ригард засомневался, человек ли перед ним. Тело его было несомненно, человечьим, вампир даже на расстоянии чувствовал биение его живого сердца и ток теплой крови по венам, но наличие человеческой оболочки еще не говорит о человеческой душе. Даже демоны, и те, наряжаются в приятные глазу тела, и в жилах их течет кровь, подобная людской, хоть на самом деле другая - ему ли не знать. Он задумался на минуту, не стоит ли перед ним демон: так бесстрашно и равнодушно смотрели на него светлые глаза незнакомца. От этой мысли по спине пробежали ледяные мурашки - Ригард боялся демонов, главным образом потому, что представителем этого вида, с которым капитан соприкасался теснее всего, был Король-демон, способный нагнать ужас и на больших храбрецов. Он хорошо чувствовал их чужую природу, непонятную, не поддающуюся осмыслению с точки зрения представлений и понятий этого мира. Демоны приходили извне, их силы были неограниченны и неизмеримы, и они пожирали души.
А этот, который стоял сейчас перед ним, тоже был непонятный и чуждый этому миру. То, что он был лишь бесправным рабом, ни о чем не говорило. Ни один из могущественных существ Фернаса не позволил бы загнать себя на склад с вонючей рыбой, но пришельцы из других миров были не таковы. Кто их знает, может, некоторым демонам нравится тухлая рыба? Или грызть души отчаявшихся приятнее? Ригард был в некотором замешательстве.
- А... я не расслышал название этого места, но не суть важно - пока. Говоришь, голос бога? Какого бога?
"Господи, лишь бы он только оказался не демоном". Он не стеснялся своего страха, потому что считал его естественным, даже несмотря на то, что сам давно не был человеком, и не позволял страху взять верх над самообладанием. Если только другое существо не могло читать мысли, оно и понять не могло, что Ригард боится.
- Что умеет твой бог? И почему он не заботится о своем пророке, позволяя ему гнить в рабском бараке? - голос капитана стал насмешливым.
Если это правда посланец бога, он, как полагал Ригард, непременно должен обидеться за своего бога и начать возмущенно перечислять его достоинства. Таковы уж все они, адепты и фанатики, они везде одинаковы, можно предположить, что и в других мирах тоже.
- И как ты оказался в этом мире? Веру истинную распространять среди рабов?
На крайний случай, проверить, человеческая или иная природа этого существа, можно простым путем - воткнув меч ему в сердце. Люди как-то очень быстро переставали жить после такого эксперимента, а вот прочие твари могли и побрыкаться какое-то время, в зависимости их сил и возможностей. Или вообще обращались во что-то другое, не позволяя и коснуться себя острием.

8

Быть может, люди во всех вселенных одинаковы, и даже смерть ничуть не меняет их? Прибежать, задать свои вопросы, едва выслушать ответы на них и исчезнуть без следа - век человеческий краток и полон скорбей. Сейчас, заключенный в смертном теле, Хеймон научился вести счет времени - чуждой для него материи - и познал цену мгновения человеческой жизни.
- Гнить? - переспросил Хеймон, невольно опустив взгляд на свои руки - раньше гладкие и белые, теперь испачканные в земле, с кровавыми мозолями на стертых веревкой ладонях - словно ожидая, что на них проступят пятна разложения. - Не все твои вопросы я понимаю. Имя моего бога - Ктанон, - ответил мужчина, мысленно перебрав самые простые с точки зрения местного наречия собственные имена и эпитеты. - Он властен над ύλη... матех'ией, - сильно запнувшись на труднопроизносимом для него слове, поправился Хеймон. 
Все-таки находиться в человеческом теле было... занятно. Собственные ощущения Хеймона накладывались на то, что воспринимала плоть: он словно стоял спиной к огню - люди, что жались к стене скалада с той стороны, молились. Хеймон не умел читать в сознаниях смертных, но, достаточно знакомый с их нравами, предполагал, что те молятся, чтобы в результате разговора их вожака, их бога, с предводителем стражников они остались живы и не стали пищей для стерегущих их кровопийц. Правда, никакая молитва не поможет, если стражнику не понравятся его ответы и он возьмется за меч, который, кстати, Хеймон не чувствовал - из чего здесь делают оружие? А вот в кошельке...
- Ты носишь на поясе пластинки из смеси металлов, которыми, я видел, здесь платят. Дай мне одну, и я разделю их, чтобы показать силу моего бога, - простой трюк, который, знал Хеймон, отнимет у него чть ли не все силы.

Отредактировано Kheymon (2015-02-15 18:26:54)

9

Ригард едва усмехнулся уголком губ, услышав недоумение в голосе собеседника, не понявшего переносный смысл слова "гнить". Одновременно это простейшая путаница в значениях успокоило капитана королевской стражи: демоны не испытывали трудностей с пониманием чужого языка, откуда бы они не приходили, потому что читали прямо в душах людей, не нуждаясь в опоре на слова. Если только он не играл, этот чудной человек - или не человек - но так можно было подозревать до бесконечности, и не на что опереться, кроме собственной интуиции.
- Как давно ты в нашем мире? И как попал сюда? - Ригард заговорил медленнее и раздельно, как обычно и говорят с иностранцами.
Властен над материей, значит. Над какой материей? Любой или какой-то определенной? И что именно подразумевается под "властен"? Все эти вопросы были, безусловно, важны, но на языке капитана вертелся еще один, при отрицательном ответе на которые предыдущие потеряли бы силу: "Имеет ли твой бог силу в нашем мире такую же, как в твоем?" Досель вампир ничего не знал про богов и их посланцев, пересекающих миры. В Фернасе было распространено христианство, настолько, впрочем, высохшее за столетия, что мало кто, кроме черни, действительно черпал в нем надежду. Христианство говорило об единственном Боге, тогда как все прочие, претендующие на это имя, записывались в другие параграфы местного богословия. Ригард в отношении этого единственного Бога был непрошибаемым агностиком, которого не убеждали ни чудеса, выставляемые служителями церкви как доказательства бытия божьего, ни аргументы противников христианства, твердо заявляющие о бессмысленности этой религии. Верить же в других богов казалось еще более нелепым делом: если они существуют и хотят от него подтверждений своего бытия, пусть явятся - он их потрогает, осмотрит и придет к выводу.
Точно так, как он сейчас и поступал с новоявленным пророком, который предложил продемонстрировать свои умения прежде, чем прозвучал интересующий Ригарда вопрос.
- Ну что ж, - вампир запустил руку в кожаный кошель и вытащил оттуда несколько монет - одну серебряную, с примесью других металлов и четыре мелких медных, опять же, не чистых, как все деньги в Виррете. - Покажи мне, как ты это делаешь. И скажи... Все ли люди твоего мира похожи на тебя, или ты другой?
Вампир шагнул к Хеймону ближе, протягивая монеты на ладони, одновременно пристально всматриваясь в лицо, желая вычитать там признаки человеческих чувств, знакомых ему из опыта - собственного, пусть и давнего, и чужого.

10

- Я не знаю, - Хейон качнул головой, отвечая на первый вопроса стражника. - Я был перенесен.
Он никогда не вел счет времени - зачем это богу? - а с тех пор, как начал считать, сколько раз его тело засыпало и просыпалось, прошло едва ли больше двадцати суток. Только тело - потому что связи, удерживающие божественный разум в смертной оболочке, на время сна ослабевали настолько, что Хеймон мог оказаться вне своего тела.
В первый раз это напугало его - если понятие "испуг" применимо к божественному сознанию: скорее, перспектива расстаться с оболочкой Хеймона не прельщала, ведь для лишенного сил это означало унылое и безрадостное существование в чуждой вселенной до конца времен. Зато физическая реакция не замедлила последовать: его тело проснулось совершенно седым.
- Все они служат Изначальному, - по-своему истолковав последний вопрос вампира, ответил Хеймон.
Так и было, до того момента, как Тханатос прошелся по Астору, чтобы оборвать последние нити, связывающие его с этим миром. Но и Хеймон не остался в долгу: без него и после того, что он напоследок сотворил с планетой, Дзоэ придется потрудится для того, чтобы там появилось хоть что-нибудь... органическое. Взгляд Хеймона стал жестким, когда он вспомнил то, что для его теперешнего почти-человеческого восприятия слилось в бесконено длящийся стон. Тем временем стражник вытащил из кошеля монеты и приблизился, вглядываясь в его лицо с выражением, которое Хеймон даже не пытался истолковать. 
Металлические кругляшки тускло поблескивали в свете факела. Хеймон протянул руку и, проведя пальцами по гладкой коже перчаток, стряхнул монеты на землю. Еще в воздухе они смялись, вспучились и упали с едва слышным шипением. Капли раскаленного металла слились в крохотные лужицы, оставляя за собой дорожки стекла, и, не успело сердце Хеймона ударить вновь, погасли, потемнели.
Изгнанный бог нагнулся и, поддев грязным ноктем пластинку стекла, поднял с земли это своеобразное произведение искусства, напоминающее не то орден, не то раздавленного паука, и протянул его вампиру.

11

Взгляд незнакомца переменился то ли в ответ на его скрытые мысли, то ли под слишком пристальным взглядом капитана, то ли потому, что Хеймон концентрировался, чтоб собрать силы перед демонстрацией своих умений. Ригарду стало любопытно до крайности, как никогда он пожалел, что не умеет читать мыслей.
Серебряные монеты (ох уж это серебро, пусть грязное, но все-таки ранящее, из-за которого всем Ригардовым сородичам приходилось касаться денег не иначе как в перчатках) соскользнули с ладони вампира, подчиняясь легким движениям пальцев диковинного пророка, зашипели, расплавляясь прямо в воздухе, упали горячими каплями в песок.
Ригард недоверчиво смотрел на колдовство Хеймона, только когда паукообразное украшение оказалось на его ладони, заколебался, оглядел получившийся металл.
- Теперь это чистое серебро? А где остаточек, в землю ушел? - вампир отвернул край перчатки и коснулся серебряным кончиком бледной кожи на запястья. Острая боль обожгла его, сильнее, чем от обычной монетки, что надежнее всего свидетельствовало о чистоте металла.
Вампир еще думал, полезно ли это умение вообще и ему в частности. В целом, конечно, полезно - выплавлять металл из руды, скажем... Знать бы только границы этого дара.
- И как много металла ты выплавить способен? Впрочем, не будем голословными, - капитан решительно развернулся к выходу и направился туда быстрым шагом. - Идем в дом, мы много чего там попалили, жалко терять железо и серебро.
В голове еще вертелись несомненно важные вопросы, но особой надежды получить на них внятный и честный ответ у Ригарда не было. Он так и не понял, является ли стоящее перед ним существо человеком или кем-то иным, не знал, насколько опасно это существо и что еще умеет, кроме как расплавлять металлы. Пожалуй, бог из другого мира интересовал вампира меньше всего - Ригард не был исключительно прагматичным созданием, и все-таки неприменимые в жизни факты его мало волновали.
- Какие еще силы у тебя есть? - он остановился у входа, увидев, что Хеймон не торопится бежать следом, - Может ли твой бог защитить тебя - от моего меча, скажем? - Ригард поднял меч и показал его пророку, с намеком, что стоило бы прибавить прыти.
Есть еще один способ проверить если не природу его, то хотя бы способности. Это магия подчинения, которой Ригард владел в совершенстве, благодаря силам, таящимся в крови гвахэре. И пока Хеймон думал, стоит ли идти за вампиром, тот уже обдумывал, чтоб такое ему приказать, чтобы убедиться - последующие действия будут совершены не по свободному выбору, а под действием вампирских чар.

12

Хеймон отметил про себя любопытную реакцию стражника на прикосновение серебра: если до сих пор мужчина не был уверен, чувствует ли тело мертвеца хоть что-нибудь, то теперь вампир невольно дал ему подсказку. Боль - одно из наилучших средств заставить повиноваться, но она же - последнее средство, так как служба из-под палки не приносит почти никакой пользы хозяину.
Если бы при этом разговоре присутствовал кто-то третий, способный читать мысли и обладающий известной долей иронии, его наверняка позабавило бы, что оба существа на складе считают себя абсолютными хозяевами положения, и в то же время оба страшатся - не друг друга, но вечного врага всего существующего: уничтожения.
Что-то решив про себя, вампир стремительно двинулся к выходу, словно алчность подтолкнула его в спину.
"Я могу пустить реки металла по улицам этого жалкого города", - подумал Хеймон. - "Если найдется достаточно тех, кто поверит, что я способен на это," - а вслух подытожил: - Это зависит от веры в мои силы.
Разумеется, вампира интересовало, какие именно, а главное - это читалось в его взгляде, читалось в движении кисти, сжимающей рукоять диковинного меча, - могут ли эти силы помочь самому Хеймону.
В родной вселенной Хеймон мог бы заплавить любопытного стражника в серебро целиком быстрее, чем тот успел бы открыть рот для крика. Здесь сил Хеймона еще хватило бы на то, чтобы заставить пламя факела перекинуться на вампира и за несколько секунд сделать из него живой костер. 
- Меня защищает вера, - ответил бог-изгнанник правду, приблизившись к стражнику. - И я голоден и слишком устал, чтобы выплавить что-нибудь из того пожарища. Но я могу сказать тебе, где лежат деньги купца: я вижу много металла под землей, - Хеймон решил приберечь остатки своих способностей на случай, если вампиру действительно придет в голову проверить, потечет ли из него кровь.

Отредактировано Kheymon (2015-02-18 10:15:52)

13

Проверять, насколько чужеземца защищает вера, капитан Мейр не стал. И потому, что это было рискованно - нет, по правде сказать, Ригард не верил, что изнуренный раб способен принести ему настоящий вред - но получить серебряные ожоги от расплавившихся и прожегших одежду его собственных монет ему не хотелось. Но еще больше не хотелось ему терять заинтересовавший его экземпляр, когда вдруг окажется, что от магического меча вера защищает слабо.
"Он сказал - от веры в мои силы, а не от веры в моего бога. Впрочем, в любом случае чудно - что это за магия, которая требует подпитки такой эфемерной эссенцией, как вера?".
- Я думаю, ты мне пригодишься. Идем, - вампир повелительно дернул головой и вышел за пределы склада. - Хей, ребята - забирайте себе что понравится или кто, но не больше, чем можете утащить на собственном горбу - остальное мое, - ретивых воинов нужно было приструнить, чтоб не растащили все до нитки. - И марш по домам, на сегодня служба закончилась.
В самом деле, они провозились здесь немало времени. Ночь была в разгаре и до утра еще далеко - и все-таки нужно сворачиваться и уходить.
- Еду, значит, находить под землей ты не умеешь, - поддел мага Ригард, - пошли тогда искать на пожарище.
Ему не хотелось вести незнакомца в свой дом. Слишком уж темной лошадкой был этот Хеймон. Его не свяжешь даже - вдруг веревки подчиняются ему, как металл? Не закуешь в цепи - расплавит и убежит. В глухой яме не закроешь - кто его знает, какие еще у него способности есть. Может, зароется в землю, как крот. И, самое главное, пока еще неизвестно, зачем он прибыл сюда и чего хочет.
- Сгорели только деревянные перекрытия и балки, а еду купец хранит в погребах, если только ты сможешь туда добраться.
Дом еще догорал, вяло потрескивали крошащиеся бревна, сыпались искры и черная сажа, а ветер, налетая порывами, раздувал какой-нибудь почти затухший лепесток пламени. Ригард с мрачным удовлетворением смотрел на пожар.
Нужно пристроить куда-нибудь это создание, а самому найти других рабов и расспросить у них о Хеймоне, как он попал к ним, сколько пробыл, и что примечательного в нем замечено.
- Вон, кстати, погреб, вход в который не охвачен пожаром, - вампир указал мечом на тяжелую деревянную дверцу в холмике, закрытую огромным навесным замком. - Сбить тебе замок, или сам справишься? Он металлический, - поднятая бровь, любопытство во взгляде и вызов.

14

Когда они вышли, Хеймон почувствовал, как все взгляды скрестились на нем: некоторые глядели с явным облегчением, другие - с опаской, третьи, поумнее, как Варт - с немым вопросом. Хеймон походя тронул плечо так и не сдвинувшегося со своего места у двери склада Нота. Он отметил у людей этот жест, выражающий ободрение. Пока он не мог поговорить с этими людьми.
Вампиров не интересовал живой товар - видимо, они были сыты; во всяком случае никто из стражников не позарился на сбившихся в кучу рабов: их больше интересовало содержимое складских полок. Покойный Помен торговал не только рыбой: были на складе и дорогие ткани, и специи, и - Хеймон знал об этом - контрабандное оружие.
Замечание Хеймона о том, что он голоден, вампир воспринял буквально и на удивление серьезно. Видимо, у созданий ночи пропитание ставилось превыше всего, раз уж стражник озаботился тем, чтобы найти еду для какого-то раба - пусть даже этот раб только что зарекомендовал себя как полезное приобретение.
Пламя уже перестало всполохами вырываться из окон купеческого дома - после того как крыша, рухнув, перекрыла доступ воздуху, огонь внутри быстро погас, лишь тлели остатки ставен.
- Сам справлюсь, - в замке щелкнуло, Хеймон снял его и отбросил в сторону.
Если вампир ожидал очередной эффектной демонстрации возможностей нового раба, он прогадал: Хеймону достаточно было сдвинуть нехитрые бороздки внутри. Замком часто пользовались, так что проделать это было для повелителя материи детской забавой. Подобрав на земле тлеющую доску, Хеймон засветил на ней огонь поярче, откинул тяжелую дверцу и шагнул в веющую холодком темноту.
Стертые множеством ног ступеньки привели его в просторный погреб, где в образцовом порядке хранились запасы провизии обитателей дома. Воткнув импровизированный факел в каменную стену, Хеймон оглядел полки.

Отредактировано Kheymon (2015-02-19 18:33:34)

15

С замком Хеймон справился весьма изящно, Ригард оценил. Сам он вслед за пророком, или кто он там был, не пошел, посмотрел лишь в темный проем двери, глубоко задумавшись, что ему дальше делать с этим сокровищем, так неожиданно привалившим в лапы и обещавшим больше головной боли, чем какой-то выгоды.
Через пару мгновений, когда шаги чужеземца замерли в глубине погреба, Ригард очнулся от раздумий, подошел к группе жавшихся друг к дружке рабов, выбрал одного из них наугад и поманил к себе:
- Ты, идем со мной! - изможденного вида мужчина глядел на вампира так, будто тот пригласил его на смертную казнь, переминался с ноги на ногу, не решаясь выйти вперед. Капитана это раздражило. - Живо давай, - нетерпеливо махнул он рукой, но, сжалившись, добавил, - да не бойся, я не жрать тебя буду, просто хочу кое-что спросить.
Спросить он хотел о Хеймоне, разумеется. Отведя раба за стенку полуобгоревшего дома, он начал расспросы:
- Вот этот Эймон, или как он себя называет - он с вами давно? Что ты о нем знаешь? Где его нашел купец, и как он с ним ладил? Проявлял ли он раньше свои... необычные способности?
Он избегал задавать слишком конкретные вопросы, вроде "правда ли он пророк некого бога?", которые могли навести раба на мысль ответить так, как удобно было бы Хеймону, а не как считал он сам. А Мейру крайне нужна была альтернативная точка зрения, чтобы сопоставить ее с рассказом чужеземца и вывести истину.
- Не бойся говорить правду, но бойся солгать - ты ведь знаешь, кто я, - запугивай и устрашай - вот единственный, пожалуй, стиль капитана королевской гвардии в общении с простыми смертными. Не самый изысканный, но вполне надежный. Особенно, когда речь идет о рабах.

16

Пока Хеймон изучал закрома покойного купца, остальные рабы пребывали в неведеньи относительно его и собственной грядущей судьбы. Поэтому, когда вампир вернулся в одиночестве, по рядам рабов прошелестел - даже не вздох, сдавленный шепот без определенного смысла.
Варт, на которого пал выбор стражника, угрюмо зыркнул на него из-под кустистых, начинающих седеть бровей. Рабы ваздались в стороны, шарахнувшись от него, как от зачумленного. Еле шевеля онемевшими от ужаса конечностями, нога за ногу, Варт поплелся за вампиром, куда он приказал. Но кровопийцу интересовала не его сомнительной чистоты шея.
- Хей? - раб поскреб в затылке, озадаченный вопросом стражника. - Да притащили его надсмотрщики... с месяц назад. Откуда - не знаю, а он не говорил. Худющий был, кожа да кости, я уж думал, помрет через день-два. Чавось?
Покумекав над тем, что может значить в устах вампира "необычные способности", Варт еще пару раз поскребся и пожал широкими плечами:
- Да чаво мне врать-то. Чудной он, Хей этот. Как посмотрит, ну вроде вашблагороди, хоть порты к реке беги-стирай. Говорит, мол, будете меня слушать, богу какому надо молиться, будете в золоте ходить и шелком подтираться.
Раб замолчал и уставился на грязные обмотки, заменяющие ему обувь.

17

Разговаривать с бестолковым рабом было сущей мукой для нетерпеливого вампира, и он, нисколько не заботясь о чувствах стоящего перед ним существа, не скрывал раздражения. Хоть, по правде сказать, ему не к чему было придраться: человек рассказал ему все, что знал - в меру своего понимания. Но сама манера речи, неопрятный вид раба вызывали брезгливость в капитане и желание прихлопнуть немедленно грязную букашку. Но он сдержался - пока что.
- Отличный демагог этот ваш Хеймон, и вы верите его обещаниям? - он не рассчитывал получить внятный ответ на свое саркастическое замечание, а спросил так, для себя.
По правде сказать, и не сильно его интересовала участь жалких слуг купца. Больше хотелось ему знать, как попал сюда незнакомец, осознанно или случайно, добровольно или не очень, и какие цели он преследует, убеждая рабов поверить в его бога. Сила его зависит от веры - здесь, видимо, и кроется разгадка. Но до каких границ может возрасти его сила, и что он намерен делать с ее помощью? Нет необходимости преждевременно убивать этого Хеймона или докладывать о его появлении Королю. Мало ли каких мелких магов не шастает по белому или не очень свету Фернаса. Но взять его под наблюдение необходимо.
Раздумывая над этим, Ригард вернулся к рабам.
- Кто у вас управляющий? Пусть он выйдет.
В толпе рабов прошелся испуганный разнородный гул, а после кто-то робко заметил:
- Он же это... был в доме хозяина.
Значит, убит. Ригард оглянулся на догоравшие развалины.
- Эй, Хеймон. Вылазь из подвала, - позвал он спустившегося за едой чужака. - Я ставлю тебя управляющем, будешь за все отвечать передо мной.
Мысль пришла в голову неожиданно, и Ригард сам не знал, насколько она была удачна. Рабы снова заворчали, перетаптываясь. Часть - видимо, соблазненная обещаниями пророка - с облегчением восклицали, а другие состроили кислые мины, а один - видимо, помощник прежнего управляющего, с ехидцей заметил:
- Хозяин, да он не бельмеса в деле не смыслит, язык и тот едва знает.

18

Услышав окрик, Хеймон вырвал из стены факел и поднялся по каменным ступеням, стертым множеством топтавших их подошв. Решение, принятое вампиром, изгнанный бог воспринял спокойно. Оранжевый свет плясал по лицам рабов, некоторые из них выражали облегчение - эти были верны ему. Другие - сомнение, этим еще предстояло охватить открывшиеся перед ними горизонты. И третьи - этих было немного - с откровенной неприязнию. Один из них, Ломос, подхалим, каких поискать, не побоялся открыть рот перед стражником.
Хеймон остановил на нем взгляд внимательных серых глаз. Раб стушевался, плечи его опустились, голова осела в них, как глинистый ком.
- Я п'едставляю, как управлять делом, - спокойно возразил Хеймон, запнувшись на труднопроизносимых для него буквах. - Вы поступили мудро.
Сложившееся положение дел устраивало Хеймона. Да, хозяйство сильно пострадало от налета стражников - если они рассчитывали прибрать промысел купца к рукам, а не просто растащить товар, можно было бы и бережнее обращаться с его имуществом, в том числе - живым, вроде ключников и управляющих. Однако замки Хеймона не смущали, он чувствовал, где был прикопан сундук со сбережениями купца, а длительное существование в человеческом обществе предоставило опыт, необходимый, чтобы справиться с таким несложным делом, как торговля. Купи дешево, продай выгодно - во всех вселенных главный купеческий закон звучит одинаково.

Отредактировано Kheymon (2015-03-09 23:50:54)


Вы здесь » Black&White » Письма и личные записи » Мертвая земля, живые мертвецы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC