Black&White

Объявление



Добро пожаловать на ТРПГ Black&White, друг.

Это авторский мир на стыке темного фэнтэзи, готического хоррора, мистики и стимпанка, этот мир, который они зовут Фернасом, уже переступил черту гибели, это – бытие после смерти, тягостное, бессмысленное, и безжалостная длань окончательного умирания надо всем. Ад, настигающий при жизни, не оставляет ни единого шанса остаться белым, нетронутым, чистым; каждый герой – отрицателен, каждый поступок – зло, все помыслы черны, но не осуждай их: и после конца света никто не хотел подыхать.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Black&White » Хранилище важных записей » Место кормления


Место кормления

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

http://savepic.net/6371259.jpg

Волна жестоких убийств, сопряженных с каннибализмом прокатывается по Виретту; кое-кто усматривает в этом черты некоего обряда, а значит, все случаи должны быть расследованы, а виновные найдены, изучены и уничтожены. Но маг, которому было поручено это, убит и капитан королевской гвардии Ригард Мейр лично принимает участие в розыске убийцы. Он считает себя хозяином, когда спускается с утеса Эмдах в город, он неосторожен и самоуверен, и, пусть у него есть на то основания, он представления не имеет, с чем столкнется на этот раз.

2

...Когда он спрыгнул на красноватый песок, толпа взревела. Даже в центральных ложах зрители повскакивали с мест, и, срывая новый всплеск бури, он на мгновение поднял свой меч на ладонях к солнцу и коснулся губами плоскости клинка. Они любят, когда их король выходит на арену, так они вспоминают о том, что он тоже может стоять жалкой букашкой посреди этого песка и драться, крутиться и танцевать с мечом им на потеху, пока этот песок не покраснеет еще сильней.
Угловатая нечеловеческая тень скользнула по стене и улеглась под ноги, он рассматривал противника, который щурился от рыжего низкого света, бьющего в лицо – всего лишь человек, значит, бой будет быстрым. Демон почувствовал нечто вроде обиды на пройдоху Хенрея, который обманул, выманил его на арену, но не дал обещанного достойного врага, в который уже раз, впрочем. Куда ему понять жестокую радость победы, единственное, чем может тешить себя коронованное чудовище, которое они пожелали видеть своим правителем? Хенрей никогда не любил поединки.
Куда ему... Король-Демон медленно шел вдоль каменного кольца, опоясывающего Арену, помахивая в стороны тонким хвостом, толпа затихала, и он сквозь скою узорчатую каменную шкуру чуял на себе все три тысячи взглядов.
Человек ждал, рассматривая приближающегося монстра; он остался стоять на месте и тем унизил гордую тварь, которая, впрочем, уже воспользовалась лишний раз моментом, чтобы покрасоваться перед теми, кто с безопасной высоты наблюдал, затаив дыхание в сотнях глоток. Сплошное месиво кривящихся мерзких рож. Говорят, это лучший в мире мечник. А может, треплют языком почем зря... выпад.
Сбив шаг, демон едва отклонился назад, отшатнулся на лапах, вывернувшись из-под удара, метившего оцарапать лицо, отмахнул крылом, прочертивим песок кончиками фаланг, и удержал равновесие в совершенно невозможной позе, напал сам – быстрой серией верхних атак, сокрушительно сильных. В какой-то момент он с интересом взглянул в глаза человеку, отыскивая малейшие признаки страха, не нашел и, показав клыки, просто пихнул противника рукой, отбросив на несколько шагов.
...От ударов гудели руки, хорошо, выдержал клинок. За тычок он был больше благодарен, хотя чуть на завалился на спину, когда когти прочертили по незащищенной груди кровавые борозды. Сука, сука, сука, убьет же как нечего делать, его блестящую шкуру не пробить ведь просто так, его не ослабить кровопотерей от случайных порезов, и нечего надеяться на то, что тварь устанет. Разве только запутается в собственных крыльях... как обидно подохнуть вот так, но ведь, похоже придется.
Человечек заплясал вокруг, проверяя на подвижность и пробуя на прочность рыже-черную броню, даже несколько осколков отлетели, смешавшись с песком – король позволил это, ему было скучно. Все они нападали и защищались так, словно были учениками одного и того же нерадивого учителя, даже зверей убивать было интереснее, выходя против зверя, он хоть что-то еще чувствовал... проклятье. Хенрей, старый ублюдок, сколько уже можно набивать карманы за счет этих представлений... Неожиданно человечек нырнул вбок и с отстраненным интересом демон понял, что не успевает уже убрать крыло и отступить назад, ему для этого оказалось нужно сделать ровно на одно движение больше, чем у него было времени. Стальное острие тупо и сильно ткнуло под колено и, чтобы не позволить рассечь связки, он еще успевал просто упасть вперед, на это самое колено, обернуться и едва успеть перехватить опускающийся клинок враз онемевшей левой ладонью. Сыпанулись осколки, хрусткие, ломкие. Великолепно. Он аплодировал бы, не будь у него заняты обе руки. Перехватив собственный меч, победитель на долю мгновения еще раз посмотрел в нависшее над ним лицо – словно хотел зачем-то запомнить расширившиеся глаза, приоткрытый рот, как будто человек хотел что-то сказать, попросить, выкрикнуть, но нет, только судорожно выдохнул, когда сильный горизонтальный удар рассек ему живот и вывернул кишки на колени.
Медленно разжав пальцы, он отпустил лезвие, и противник, все еще сжимающий свое оружие, медленно завалился набок, замычал как животное, мучительно и утробно, когда его влажные внутренности облепил песок. Завозился, судорожно дергая ногами; демон оборвал унизительную агонию ударом острия в висок, а потом поднял голову, отсалютовал мечом, плеснув перед собой полукруг кровавых брызг – зрителям это безумно нравилось, хотя, кажется, куда громче бы они вопили, если б здесь сейчас лежало его собственное тело.
Выйдя с арены через открывшийся боковой выход, король вернулся в свою ложу, досматривать представление; его немного тревожила рука, говнюк точно перерубил сухожилия, но портить себе день и раньше срока возвращаться на утес Эмдах из-за этого он не собирался. С досадой вспомнив, что так и не сожрал освобожденную от плоти душу, и не знает ни имени, ни происхождения того, кто ухитрился пустить ему кровь, Ольдад окинул взглядом стайку окруживших его полуголых наложниц и, выбрав одну, отправил узнавать. Другой он отдал меч, перепачканный засыхающей кровью и дерьмом, и опустился на свое сиденье, уставясь вперед, на арену, вполуха слушая суету, что звенела вокруг браслетами и тонкими цепями его женщин. Впереди, за каменным бортиком и вычурной решеткой, медленно вышел на арену, перебирая длинными семипалыми лапами, черный кот, вытянул шею, принюхиваясь и его морду прорезала вертикальная алая щель пасти. Противника зверя не было видно, и король невольно перевел взгляд на свою ладонь; боль он чувствовал смутно, затупленно, не как чувство, скорее как надоедающий далекий звук, который было не разобрать и не понять, откуда он доносится, только вид выпирающих из раны белых обрезанных связок не добавлял воодушевления.
- Ваше Величество, гонец от дома де Гардис. – Склонившись, прошептала Миссаль, обдав пряным горячим запахом масла белого дерева, опустила глаза, удивленная, потянулась к его руке, но не посмела прикоснуться, - Вы ранены...
- Перевяжи пока, нужно шить, я думаю.
Чужака он учуял еще раньше, чем ему сказали о его присутствии. Статный красивый мальчик в камзоле с искусно вышитыми перьями, модными у знати в этом году, очередной светловолосый ублюдок Масара, король сбился со счета, который именно.
- Дело твоего лорда не потерпит до вечера? – Неприветливо оскалился демон, с досадой бросив взгляд на арену – там серыми клубками на песок выкатился десяток крыс-оборотней, те, кого поставили против шикарного сикхурского кота. Этот поединок мог бы стать крайне интересным.
- Лорд де Гардис передает вам свое почтение... - Склонившись, пролепетал юноша, судя по тому, как долго он пытался отвести глаза от существа перед ним, он впервые видел Короля-Демона в его истинном обличье так близко, - Лорд просит о вашем личном присутствии, несколько часов назад была убита Эсола де Гардис, пропали... некоторые ее внутренности пропали. Лорд полагает, имеет место некое запрещенное колдовство.
Несколько секунд Ольдад недоверчиво рассматривал гонца, недоверчиво и непонимающе. Он все не мог взять в толк, о чем именно идет речь, но наверняка узнал лишь одно – гордый Масар обгадился от ужаса, когда увидел, что сделали с его дочерью. Эсола, она была не самой слабой из потомков истинных магов, великолепная носительница дара Detinuimus, Управления, и он помнил ее.
- Хорошо. – Наконец, проронил демон, наблюдая, как на арене серошкурые низкорослые оборотни окружают огрызающегося хищника, -  Пусть Масар приезжает в Эмдах Гар, я сейчас вернусь туда, и труп пусть привезет, хотелось бы на него взглянуть... девочки, а вы отыщите мне капитана Мейра.

*     *     *

...И в смерти она была прекрасна. Теперь он ее вспомнил, три года назад, на маскараде, тонкую солнечную птицу в потоках шафранно-золотого шелка, она рассказывала о старинных картах звездного неба, о своей детской игрушке, маятник которой иногда перемещается, словно указывает на кого-то, странствующего вовне, и еще о своем отце, как будто о чужом человеке, рассказывала и смущалась, бледнея под роскошной гравированной маской. Она прекрасно знала, кто он, а он видел сквозь любые маски и все же они играли друг перед другом, и трепетала птица в его руках... он сделал бы ее своей наложницей, если бы не эти светлые глаза, если бы не мерзкая порода истинного мага, которая обрекала птицу на привязанность к совсем другому человеку. Масар молчал, но ему не нужно было говорить, чтобы демон увидел, что магу неприятно то, как он касается выпотрошенного обнаженного тела его дочери.
Хорошо уцелела только половина лица, вместо другой – месиво сгустков крови, мозга, зубов и костей, словно Эсолу остервенело били молотком или топором и после того, как она перестала двигаться. Ольдад без всякого интереса посмотрел в застывший приоткрытый глаз, бессмысленным движением чуть повернул ей голову, но что увидишь в спутанном комке крови и волос, когда каждый удар был смертельным?
Пальцами проведя ниже, от шеи к груди, демон взялся за безвольное плечо, показал, как ее, уже не сопротивляющуюся, повернули, забывшись, он сделал это пораненной рукой и к крови Эсолы добавились капли его собственной. Будто и не заметив, словно в порыве вдохновения, он продолжил сеять дорожку капель и прикосновениями отметил, как резали, как лежал нож в руке убийцы:
- Она уже была мертва к этому времени. Внутренности просто вырезаны, я не вижу следов колдовства... кстати, их не нашли?
- Нашли остатки. – Масар вскинул голову, словно давно ждал момента, когда можно будет отвести взгляд от тела; даже странно, Василиск и вдруг такой чувствительный, - И то, в чем они были сварены.
- Получается, он их съел? Кое-где примитивные племена жрут своих врагов, чтобы забрать их силу. – Демон усмехнулся, подняв взгляд на замершего в стороне Ригарда, - Но не здесь, не в вашем Фернасе.
В Фернасе только он сам ел человечину, и оба его визави это прекрасно знали, но ни один не рискнул напомнить... и, пожалуй, зря. Демона не оскорбляли подобные разговоры, и он с удовольствием рассказал бы, что в нем такого, во вкусе мяса их сородичей, но в зале нависала тишина, с пальцев все капала его горячая кровь, и без варварских обрядов настолько переполненная могуществом, что, казалось, она сейчас прожжет плиты пола.
Рваная косая рана уродовала живот, тянулась через впадину пупка, плохо отмытую от крови, уходила к паху и между краями красного высовывалась синюшная петля кишки.
- Пропала печень и селезенка? – Ольдад стоял над телом, но проверять и копаться во внутренностях явно не хотел, - Сердце на месте?
Истинный маг только кивнул на вопросительный взгляд короля, очень неподобающе, совсем не по этикету, но тот будто и не заметил. Знал, что сегодня де Гардис напьется от горя, и глупо от него в такой день требовать дворцовых ужимок.
Поманив за собой Ригарда, демон вышел прочь, отчего-то ему было противно смотреть на одного из злейших своих недоброжелателей в таком состоянии. Кто ж знал, что противоестественная страсть к собственным детям это у них семейное...
- Мейр, ты все понял? Если сможешь, приведи это сюда живым. Я сделаю так, что оно никогда не переродится – ни здесь, ни где-либо еще.

3

- Господин, пришел посол Его Величества, - услышал над самым ухом Ригард, пробуждаясь после недолгого сна. Он продрал глаза и осмотрелся. Свеча в руках слуги горела тускло, а на стене, увешанной коврами виднелись несколько светлых прямоугольников, обозначавших плотно закрыты окна. Значит, день в разгаре и на улице светит солнце.
Ригард вскочил, приказал пригласить посланца к нему, одеваясь на ходу и ломая голову, зачем бы это Королю понадобилось будить его средь бела дня - как ни жесток и всевластен был их владыка, он все же уважал особенности каждой расы и старался не дергать вампира попусту в неположенное ему время. Однако любопытство пришлось  укротить до поры до времени - прибежавший от Короля посыльный не сообщил капитану о причине неурочного вызова, лишь передал, что Мейру необходимо тотчас отправиться в Эмдах Гар.
У капитана королевской стражи был не тот характер, чтобы долго думать над приказами. И пяти минут не прошло как он в парадном наряде, украшенном медными бляхами и отороченном мехом, скакал по улицам Виррета прижимаясь к шее механического коня, перескакивая на поворотах на затененную сторону улицы, чтобы не резал глаза слишком яркий для вампира свет.
Он прибыл в замок Короля раньше, чем Масар де Гардис с трупом своей дочери - что неудивительно, потому как вряд ли кому, а уж тем более отцу погибшего дитя, придет в голову везти бездыханное тело по улицам города с такой скоростью, с какой скакал по ним Мейр на своем сером коне.
Прислужница повела его через пустынные залы, и звук тяжелых кованых сапог капитана отдавался эхом, заглушая легкие шаги двушки. Сквозь высокие узорчатые окна пробивался свет, ложась на каменные плиты пола причудливыми огненными цветами, жгучими, как расплавленный металл; но здесь Ригард не мог позволить себе прыгать из стороны в сторону, скрываясь по углам, а лишь закрывал глаза, минуя опасный участок.
Король ожидал его в длинном покое, в центре которого стоял узкий каменный стол, пока еще пустой.
- Ваше Величество, капитан Мейр приветствует вас. Я полностью в вашем распоряжении, - Ригард поклонился и застыл на пороге в почтительном ожидании.
Ему не впервой было видеть Короля-демона в истинном облике, но привыкнуть к нему было невозможно, разве что смириться. И вампир отрешенно рассматривал узорчатую шкуру и огромные темные крылья, причудливые, как арки и своды замка.
Король знаком подманил капитана поближе и показал ему место в сторонке. Еще раньше, чем Ригард увидел рану на его левой руке, он почуял терпко-кислый запах крови и удивился. Мельком пролетела сумбурная мысль, уж не из-за этой ли раны вызвали его в Эмдах, но Мейр отбросил ее как нелепую. Тем более что в комнату вошел маг де Гардис вместе со слугами несущими обезображенное тело девушки, в котором вампир скорее угадал, чем узнал дочь Масара Эсолу.
Дальше он слушал и смотрел, затаив дыхание, стараясь не пропустить ни одной мелочи, как не трудно это было: темные капли крови гвахэре притягивали его алчущий взгляд, заставляли вампира тишком сглатывать слюни и облизывать острые клыки. Он бы с радостью слизал эти капли даже с пола, но и просьба об этом была бы верхом непочтительности, за которую  пришлось бы дорого заплатить.
Усилием воли он заставил себя смотреть на труп, а не на руку Короля и вникать, но глаза то и дело возвращались к перевязанной тонкой, а потому не спасающей от кровотечения, узкой когтистой ладони. Демон перевернул тело и показал рукой, как убийца держал нож. "Зачем он показывает левой рукой? Беспокоит лишний раз рану. О! Да ведь правда - резать так, чтоб остались именно такие следы, естественно левой рукой, - Мейр представил себе в руке короля попеременно то узкий клинок, то короткий кривой нож, примеряясь, что именно могло с большей вероятностью оставить эти раны, - Это значит, убийца был левшой, или - менее вероятно, но все же, - одноруким."
Можно было без труда догадаться, что позвали его сюда смотреть не для потехи, а чтобы дать задание по поимке убийцы. Которого еще вычислить нужно было и найти, что не слишком обрадовало Мейра, не считавшего себя великим сыщиком. Но пока что его не спрашивали, и он продолжать стоять и молчать. Волнение Масара радовало его - мага он не любил и по старой памяти, когда еще был членом дома Ширазаль, и по новой, так как Масар не любил Короля, как, впрочем, и все истинные маги, кроме разве что Тайваля. И приятно было обнаружить слабое место в этом чудище, чтоб при случае ткнуть в него и напомнить, что и гордый Василиск чего-то страшится и от чего-то страдает.
Эта кровь отвлекала его, стекая на каменные плиты, каждый удар капли отзывался звоном в ушах голодного вампира. Разговор об убийстве стал еще занимательнее, но Ригард не решился задавать вопросы, потому что обращались не к нему, и только когда Король поманил его за собой и сообщил о его, капитана, роли в этом деле, он рискнул уточнить интересующие подробности.
- Ваше величество, я сделаю все, что смогу, - он заставил себя глядеть в глаза чудовищу, чтобы скрыть слишком явный интерес к его ране. - Вы позволите мне задать несколько вопросов?
Дождавшись разрешения, Мейр продолжил:
- В Фернасе, и правда, нет каннибализма. Значит ли это, что существо, убившее Эсолу пришло из другого мира? Или что убийца действовал под влиянием такого существа, - он задумался, а через паузу спросил снова. - Зачем же в других мирах может понадобиться есть тело врага? И кому, кроме... кроме демонов? - до знакомства с привычками Короля Ригард полагал, что демонов интересует исключительно душа жертвы, но он уже успел достаточно времени провести при дворе, чтоб убедиться в обратном. - И почему именно печень и селезенка? В Фернасе главным органом считается сердце.
Он остановился, полагая, что спрашивает слишком много. Кроме того, все другое, интересовавшее его, могли сообщить и прочие - ни к чему докучать Короля.
- Я могу получить сосуд, в котором нашли остатки каннибальской трапезы? Может быть, это даст какие-то зацепки. И я хотел бы просить, чтоб Масар де Гардис прислал кого-то из прислужников и доверенных лиц его дочери: пусть расскажут о ней подробнее.

Отредактировано Rigard Meyr (2015-02-17 20:37:03)

4

Обернувшись на плотно прикрытую Ригардом дверь зала, Король, кивком позвал его за собой в сторону, в длинный переход с витражными окнами с обеих сторон и заговорил только через десяток шагов, не желая, чтобы его слова становились достоянием прислужников истинного мага.
- Я могу сказать наверняка, что это чужак, в  культурной традиции Фернаса такого нет, до нынешнего упадка он пережил сильный подъем, который обесценил подобные примитивные верования. - Негромко произнес он, сдерживая шаги, чтобы вампиру не пришлось бежать, - Касаемо того, зачем и почему именно так, не могу сказать. Такие, как я, пожирают разумных созданий ради особенного вкуса, свойственного вам; ради памяти, заключенной в плоти – истинное удовольствие от трапезы способен получить только умеющий извлекать ее, например, я или Итредес, но интуиция говорит, что это не тот случай. Даже демон не смог бы без отвращения давиться вареной требухой, он бы приготовил нашу милую Эсолу куда изящней, поэтому я отправляю на эту охоту тебя, потому что тебе это должно быть под силу.
Остановившись в конце коридора, он обернулся на своего спутника; шевельнув крылом, милостиво заслонил его от солнечного света, бьющего в лицо.
- Отправляйся к де Гардису домой, там найдутся желающие отвести тебя на место, где ее убили. – Он рассеянно слизнул с пальцев кровь, провел заостренным языком по краю ладони и поднял ее, чтобы не капать на пол, глянул пронзительными алыми глазами, - И, Мейр, постарайся узнать о нем побольше. Мне тоже интересно, что это такое... если это окажется ведьмой, не огорчай меня. Есть еще вопросы?

5

Ригард внимательно выслушал все, что говорил ему Король, пусть сказанное показалось ему и не слишком содержательным. Но кто знает, как может пригодится однажды то или иное знание, вовремя полученное.
- Вопросов нет, ваше величество. Я сделаю все, чтоб оправдать ваши ожидания, - он прекрасно понял, что от него требуется не просто найти и обезвредить убийцу, но и привести его к Королю живым, особенно если существо окажется любопытным.
Свет обжигал глаза, и Ригард был благодарен демону, заслонившему его тенью своего черного крыла. Но еще больше вампир был бы благодарен, если бы гвахэре угостил его своей кровью, так бездарно, с точки зрения Ригарда, изливавшейся в пустоту. А ему ведь нужны были силы для борьбы с неведомым злом.
Может быть, будь Король в человеческом облике, капитан бы рискнул попросить каплю крови - но теперь его жуткий облик, жгучие алые глаза и тяжелая переливчатая шкура как ничто другое напоминали о жестоком характере этого существа, не терпящего неуместных и непочтительных просьб. И не позволив себе даже вдохнуть разочарованно, Ригард поклонился Королю, пятясь, отошел к двери и скрылся за ней.
Времени терять было нельзя.
Опять поскакал капитан по улицам Виретта, прячась от солнца в тени домов и заставляя испуганных прохожих прижиматься к стенам. Пока было время, Ригард раздумывал, стоит ли ему вернуться домой и взять с собой слугу, или лучше сейчас же отправляться к магу. Две головы лучше, чем одна, и то, что может прослушать одна пара ушей и проглядеть одна пара глаз, не просмотрят и не прослушают две. Марк, обращенный в возрасте шестнадцати лет, навсегда остался на вид тщедушным подростком, ни на что не годным и слабым, на деле ему было уже за сорок, силы его все росли, а недостатком сообразительности он не страдал еще тогда - за что и заслужил внимание проходящего мимо вампира. Взвесив все доводы, Мейр свернул к своему дому.
Сделать круг по городу, растолкать дремавшего мальчика, велеть ему следовать за собой заняло у Ригарда не больше пятнадцати минут, но за это время в голову пришла еще одна новая, не понятно еще насколько здравая, мысль. Еще совсем недавно вампир нашел в доме убитого им купца странного человека - или не человека - назвавшегося жрецом чужеземного бога. И почти сразу после этого - убийство, совершенное существом, явно пришедшим не из этого мира. Да, Хеймон был не похож на каннибала... но поразмыслить было о чем.
Путь к Масару де Гардису они продолжили уже вдвоем. Молодой вампир страдал от солнца куда больше своего опытного отца, потому закутался с головой в длинный плащ, примостившись на своем куда более скромном, чем ригардов, коне. Пока они ехали, Мейр рассказал все обстоятельства дела, порученного ему, мальчишка ничего не ответил, только кивал головой. Это значило, что он слушает и понимает, но сказать дельного пока не может, а болтать попусту Ригард отучил его давно.
Под конец только он сказал:
- Узнаем точное время убийства - и нужно будет расспросить рабов Помена, что поделывал в это время Хеймон. Даже если они будут его покрывать - от нас ничего не скроешь, - он намекал на способность вампиров подчинять себе людскую волю, заставив, скажем, говорить правду. Ригард кивнул и пришпорил коня.
В доме де Гардиса их уже ждали. В любой другой ситуации вампиру было бы противно, а то и боязно заходить в обитель ненавистного мага, но сегодня был день его торжества - волею Короля Масару придется положиться на него, Ригарда, помогать ему, надеяться на его удачу. И отомстить за дочь Василиск не сможет, как бы ему не хотелось - судьбу убийцы будет решать Король, а не отец убитой. Горе грозного досель соперника грело душу бессердечного вампира, и голос его, и сам вид был, пожалуй, слишком надменен, когда он проходил по двору, созывая людей де Гардиса.
- Я хочу говорить с тем, кто последний раз видел Эсолу живой. А так же с теми, кто был к ней приближен и хорошо знает о ее привычках, умениях и целях. И пусть кто-нибудь отведет нас на место преступления.

6

Последним к гостю вышел один из старших сыновей истинного мага, распорядитель Кейлан, иссушенный годами, но не сломленный старец с величественным взглядом и нечеловечески сильным даром, который отозвался колотьем в суставах и на мгновение сжавшимися мышцами в мертвом теле вампира.
- Мы тоже хотели бы с ним поговорить, и не только, вампир. Ведь последним ее живой видел убийца. – Он говорил медленно, цедя слова, словно скупец бросает монетки, и от каждого веяло враждебностью и высокомерием, - На твои вопросы ответит Дани. Постарайся вернуть в целости, это имущество лорда.
Вперед услужливо вытолкнули нечто странное, расхристанное, с неубранными длинными патлами, наряженное в бесформенный балахон, под которым виднелись мужские сапоги и штаны, так что по одежде пол определить было никак нельзя. Существо, впрочем, не особо огрызалось, очевидно, было рабом или слугой и привыкло к подобному обращению. Слишком тщедушное и жалкое для человека, слишком высокое для крысы, оно молча уставилось в лицо Ригарду, так же оскорбительно, как и все, кто высыпал во двор посмотреть на королевского пса, прибывшего расследовать убийство.
- Я хочу увидеть место, где ее убили. Ты знаешь, где это? – Раздельно, опасаясь, что это странное Дани его не поймет, произнес вампир; оставаться в негостеприимных стенах де Гардиса дольше, чем это было необходимо, он не собирался.
- Да, провожу. – Остроскулая узкая физиономия качнулась, а потом, с оттяжкой, словно вспомнив, существо добавило высоким сипящим голосом: - Милорд.

Едва его спутники сели на коней, оно быстрым шагом двинулось вдоль забора дома Масара, обогнуло его и углубилось в запутанные улочки Виретта; походка у Дани была странная – семенящая, словно ему отбили яйца, буде они у него вообще были, кроме того, странный проводник горбился и иногда подергивал головой, как будто сам с собой разговаривал.
Иногда толпа позволяла переходить на рысь, но узкоплечая спина, обтянутая черной тряпкой, все равно маячила где-то впереди, Ригард едва не потерял тварь из вида, сориентировавшись только благодаря своему чутью. Наконец, оно остановилось около низкой двери ничем не примечательного дома, выпростало из рукава узкую длиннопалую кисть и толкнув дверь, указало вперед.
Снаружи солнце клонилось к закату, внутрь же помещения свет и вовсе не проникал; слишком темно для людей, но вполне ярко для нелюдей; они вошли. Дом начался с узкого коридора, сделанного не столько ради необходимости, сколько для тепла, дальше была кухня, на которой творился полный разгром. И еще вонь, насыщенная, колючая, она забила глотку сразу же, как только вампир попробовал воздух, словно оказавшаяся в незнакомом месте собака – запах застарелой, засохшей крови, ее было много, смешивался с запахом тлена и сырости, немощной старости и гниющих остатков еды. Место, где бастард истинного мага расстался с жизнью, можно было и не угадывать – дугообразные потеки крови на стене и потолке и темное пятно на земляном полу явственно указывали на то, где упала Эсола – прямо у порога одной из дверей, что вела в комнату; вероятно, убийца прятался за дверью или за проемом, дожидаясь, когда она подойдет ближе.
На массивном столе, косо отодвинутом к стене, царил полный разгром, как будто кто-то с размаху налетел на него и прокатился, увлекая за собой горшки и посуду; у грубо оструганной ножки, обсыпанной темной, грубо промолотой мукой, на полу виден был след – стол явно сдвинули во время борьбы, совсем недавно.
Подняв голову, Ригард почувствовал на себе взгляд и обернулся – так и есть, бесполая мразь стояла у входа и внимательно пялилась на него своими темными глазами, но лицо ее при этом ровным счетом ничего не выражало.

7

Мейр считал себя не брезгливым, он по долгу службы водился с самыми разными и отвратительными созданиями и редко испытывал при этом что-то большее, чем равнодушие. Но вот это стоящее перед ним существо вызывало в нем отвращение, смешанное с общей неприязнью к дому де Гардиса. Поймав пустой взгляд твари, Ригард ненароком подумал, не хотели ли его оскорбить, дав в провожатые такую гадость, и гнев волной поднялся в его душе.
- Чего уставился, крысиное отродье? - рука вампира в кожаной перчатке взлетела быстрее, чем существо успело глазом моргнуть. Удар пришелся по левой щеке, задел острый нос, из которого тотчас потекла на верхнюю губу полоска крови. И даже несмотря на голод у вампира ни на мгновение не возникло желания слизать ее, или пустить Дани кровь еще сильнее и подкрепиться.
И дело было не столько в окружающей обстановке, на нее бездушному капитану было в целом плевать. Но крыс он не любил - за пришибленность, покорность, в которой не было уважение, и послушание, которое   стояло не на верности, а на крысиных инстинктах. И характерный гадостный привкус крысиной крови он терпеть не мог. Пробовал как-то, запомнил навсегда, так же как и запах, по которому мог узнать представителей этого народа легче, чем по морде.
Дождавшись, пока Дани вполне проникнется его свирепостью и опустит, хотя бы, взгляд, Ригард спросил, не скрывая пренебрежительности:
- Что ты такое вообще и как связан с Эсолой?
Если это ее раб - то жалкие же у нее рабы. Хотя, возможно, этот Дани обладает скрытыми достоинствами, или просто ценим за покорность и исполнительность. Впрочем,  неужто такая редкость эта самая покорность? Он невольно поднял взгляд на смазливого юношу Марка, стоящего поодаль.
Но отвлекаться было некогда. Ригард попытался припомнить все, что знал о магессе, и уточнил:
- Что за силы былы у Эсолы? Она ж не из слабых волшебница, так?

8

От удара голова у раба мотнулась как тряпичная и его бросило на стену, однако ни вскрика, ни даже вздоха Ригард не услышал, крысеныш только стер кровь из-под носа и стряхнул ее на пол, чтобы не пачкать одежду.
- Я был подарен миледи Эсоле и пятнадцать лет был ее слугой. – Объяснил он, ухитряясь выдерживать абсолютно бесцветный тон, безо всякого почтения, но и без вызова, покосился на новый вопрос, но лишнего говорить не стал, только сказал: - Сила миледи называлась Управление, она могла по желанию вызывать у людей разные... чувства. Обычно страх.
Упорство, с которым Дани каждый раз произносил это «миледи» наводило на мысли, что он едва ли относился к своей хозяйке, как к ненавистной погонщице, и это нельзя было не заметить.
- И что твоя миледи забыла вот здесь? – Бить крысеныша еще Ригард передумал, но тот все равно инстинктивно дернулся от широкого жеста, обведшего внутренности утлой хибары с земляным полом.
- Василиск приказал ей искать того, кто убивает и что-то делает с трупами, и миледи нашла его. Но не смогла поймать.
- И как он выглядел?
- Я не знаю, она одна пошла, вчера вечером. А утром я ее нашел.
- А какого демона она одна сюда пошла?.. Хотя что уж теперь. Ты знаешь, чей это дом?
- Нет.
Дани снова вытер нос и, стряхнув капли, молча смотрел снизу вверх на вампира, с какой-то фаталисткой покорностью ожидая, что еще он скажет или сделает, но нет, тот молчал и думал. Обернувшись на крысу, Ригард снова поймал на себе ее мерзкий липкий взгляд и медленно проговорил:
- Твоя Эсола плохо тебя воспитала, если ты за пятнадцать лет не уяснил, что твари вроде тебя не должны пялиться в лицо хозяевам. Еще раз забудешь об этом, выколю глаз.
Дани молча опустил голову в ответ. Казалось, все происходящее, кроме смерти магессы его только забавляет.

9

Мейр прибил бы его на месте, но удержался - не столько потому, что надменное отродье де Гардиса предупредило, чтоб вампир вернул "имущество лорда" в целости, но в большей степени от того, что возникшие у Ригарда вопросы требовали слишком много места в мыслях, и некогда было заниматься крысенышем.
Капитан королевской стражи еще раз обвел растерянным взглядом убогое жилище, в которое занесло погибшую дочку мага. Король-демон ничего не сказал ему про другие трупы, а они, оказывается, были. Еще и такие, что заинтересовали истинного мага. Их тоже обезобразили так же, как тело Эсолы? И пожрали селезенку? "Что-то делает с трупами", - так сказало это убогое создание.
Вероятнее всего, Эсола знала, что убийца придет сюда, решила его схватить - но проиграла.
- Марк, сходи-ка в соседние дома, выведай, кто здесь живет - или жил.
Юноша-вампир метнулся в сумерках подобно быстрой тени, Ригард даже не посмотрел ему вслед, уверенный, что приказ будет исполнен в точности. И приступил к внимательному осмотру комнаты.
Так значит, управление эмоциями. Страх. Он вспомнил обезображенное лицо магессы и слова Короля, что разбили его уже после того, как девушка испустила дух. Мог ли убийца совершить это в состоянии аффекта, выведенный из себя колдовскими силами Эсолы? Неясно. Очевидно одно: борьба была нешуточной, судя по разметанной по кухне посуде и сдвинутому в сторону столу.
Ригард прошелся кругом, стараясь ступать аккуратнее, чтоб не мести нечаянно какие-нибудь следы преступления. Впрочем, земляной пол был утоптан настолько, что хоть скачи по нему - внятных следов не оставишь. Только темные брызги крови, да просыпанная мука. Вампир поднял валявшуюся неподалеку от входа кочергу, всю в приставших волосах, мозгах и крови.
- Вот чем, значит, ее убили, - он переложил орудие из правой руки в левую, взмахнул, примериваясь.
Постепенно картина вырисовывалась, пока еще мутная, обозначенная лишь грубыми штрихами, и все-таки различимая. Эсола пришла в эту хижину, чтоб поймать убийцу, застала его здесь - и напугала до полусмерти, заставив смерчем пронестись по комнате, сметая все на своем пути. Но и тот оказался проворнее, чем ожидала магесса, или, может статься, тот самый страх, призванный его уничтожить, пробудил в нем силы. По-видимому, он схватил кочергу и метнулся в соседнюю комнату, где спрятался слева от дверного проема. И когда девушка, преследуя свою жертву, ступила на порог - он огрел ее по голове.
А потом еще не отпустивший страх заставил его бить снова и снова по лицу Эсолы, превращая его в кровавое месиво. Только спустя какое-то время он опомнился, пришел в себя - и приступил к своему ритуалу. Вампир подошел к столу и заглянул в железный котел с мутной водой, посмотрел на блюдо, стоящее рядом. Очевидно, эти предметы были поставлены на стол уже после убийства - иначе их тоже снесли бы во время борьбы. Именно в этой посудине убийца сначала сварил человечью требуху, а потом сожрал. Сероватые мясные ошметки, перемежающиеся с белесыми жилками, выглядели отвратно, и вампир не стал надолго задерживать на них взгляд.
- Ну. что выведал? - обратился он к возникшему на пороге из ночной тьмы Марку.

10

Найдя рассказ местных интересным, Марк приволок одного из них, чтобы тот все услышал сам, и, взяв за шиворот, впихнул в дом слабо сопротивляющуюся женщину, прикрыл за ней дверь, чтобы, если допрос затянется, не слышно было криков. Немолодая, но красивая женщина, даром, что одета в серое застиранное тряпье, молча оправила платок на плечах, неловко поклонилась Ригарду, мрачно наблюдающему за представлением.
- Повтори свой рассказ. – Негромко попросил мальчишка; одного роста с ней, он, тем не менее, мог убить ее за доли секунды, даже не дав понять, что происходит. И это она понимала, в Виретте даже в самые непокорные головы накрепко вбито, что такое королевская гвардия и что она спускается с утеса Эмдах только когда творятся действительно странные и страшные вещи.
- Здесь раньше жили мои соседи, милорд, - Голос срывался, но она старалась держать себя в руках, - Семья Вастлеров, сам он шорником был, а с женой его я часто виделась. Две недели назад, числа, получается, третьего, их убили, всю семью, а Мила затемно ко мне пришла, всех перебудила, синяя, в крови вся, еле ходила, а я что, помочь ничем не могу, муж к ним побежал, а там трупы только, дверь вот нараспашку открыта была. Говорят, стража ночью кого-то чуть не поймала, убийцу, стало быть. А Милка померла на рассвете... вы уж извините, милорд, что я вот так, по-простому, но, мне показалось, закоченела она прямо сразу же, и вспорота была так, что какой там ходить, человек и умереть должен был. Я слышала, на юге тела пот так неприкаянно ходят, и подумала грешным делом, что и у нас началось... гневается господь, гневается...
И она осеклась, онемела в ужасе, за болтовней только сейчас вспомнив, кому служит стоящий перед ней человек.

11

Ригард слушал женщину крайне внимательно, но бесстрастно, не выдавая ни заинтересованности своей, ни изумления. Лишь под конец, когда суеверная простушка упомянула всуе создателя, мертвенно-бледные губы вампира дрогнули в едва заметной усмешке.
- Господь, если Он еще где-нибудь существует, давно позабыл это место. Единственный, чьего гнева стоит опасаться - это Король.
Он смотрел, как она стоит перед ним, боится пошевелиться, не соображает, что лишнего она сказала и как за это поплатится, и не следует ли ей просить прощения и снисхождения, и если да - то за что. Слухи о жестоком убийстве купца уже раскатились по всему Виррету, обрастая все большее жуткими подробностями, и получившие их из десятых рук уже не могли наверняка сказать, за что именно лишился жизни Помен. Доподлинно известно было лишь, что смерть связана с именем Короля-демона.
Вампира не радовал ее страх, скорее, заставлял испытывать к ней презрение - хоть он бы и убил эту женщину на месте, если б она не проявляла бы страха.
- Иди-ка сюда, - отчего-то не хотелось ему устраивать свою трапезу рядом с каннибальским ужином убийцы, то ли из смутного отвращения, то ли из опасений нарушить что-нибудь в расположении предметов и пятен в доме, которые могли еще дать подсказку в решении задачи, и он выпихнул женщину в коридор, прислонил к стеночке и вытащил темный кинжал с костяной ручкой.
- Не шевелись и не ори, - предупредил он застывшую от ужаса жертву, - Я не собираюсь тебя убивать. Пока, - одним движением разорвав заношенные тряпки на рукаве, вампир развернул руку женщины удобней, чтоб прочертить острием кровавую полосу поперек голубоватых сосудов, и склонился к пульсирующей ране. Женщина забыла как дышать, только глядела, не в силах отвести глаза, как чудовище с холодными губами поглощает ее кровь.
Но Ригард и правда не собирался ее убивать. Оторвавшись через пару глотков, он оглянулся на Марка, кивнул ему благосклонно:
- Если хочешь - ешь, - и скользнул назад в комнату, чтоб выгнать оттуда бестолковое крысообразное создание, которое нужно было дальше тащить с собой.
Жестами указав Дани на дверь, Ригард обратился к слуге, который не преминул воспользоваться оказанной ему милостью:
- Я иду к городской страже, а ты верни это, - у вампира были сомнения, сможет ли женщина идти своими ногами после того, как стала обедом для двух вампиров, - туда, где взял. Не надо ей здесь валяться. А сам спеши к Хеймону, управляющему домом Помена, проверь, не подходит ли он, - капитан выразительно посмотрел на мальчишку, тот кивнул понимающе. - И тащи его к нам, авось пригодится.
Чутье подсказывало вампиру, что не Хеймон замешан в этих убийствах, но он был пришелец из чужого мира, сбрасывать со счетов это было нельзя. Перестраховаться не помешает, да и, как знать, может, убийца пришел из того же мира? И Хеймон может рассказать, наконец-то, в чем глубинный смысл пожирания вареной селезенки.

12

Двухэтажное длинное здание, совмещавшее в себе и казармы городской стражи, и тюрьму, примыкало к полуразобранной стене, доставшейся городу в наследие от безрассудных и темных времен, когда человечество, откатившись к своим примитивным корням, вновь стало думать, что от врагов можно спастись за каменной кладкой.
В большом зале под крышей, занимавшем сразу три узких окна, теплилась печь, высовывавшая в одно из окон суставчатую конечность дымохода – несмотря на тепло, стража довольно вольно распоряжалась углем, явно казенным, хотя без обогрева в каменном здании и впрямь было не жарко. Пара тусклых свечей разгоняла полумрак на краю длинного стола, несколько человек, не сняв свои костяные латы, играли в бирс засаленной колодой карт с непристойными картинками вместо фигур. У стены сидел, прислонясь к ней и полуприкрыв глаза, беловолосый мужчина; иногда он косо поглядывал на игроков, как будто хотел подсказать, но молчал. Кто-то ел, кто-то спал, устроившись на лавках вдоль стен, в дальнем углу слышалось хриплое похотливое дыхание, но женщина, которую оприходывали сразу двое, только молча косилась на кусок копченого сала, до которого все равно не дотянулась бы.
- К нам гость. – Вдруг произнес беловолосый, открыв глаза – мерзкого красного цвета, как у крысы. Неясно, из чего он сделал такой вывод, но по залу прошел шорох, крупный бородатый мужчина в доспехах с торчащей из-под кости металлической окантовкой, молча собрал свои карты и положил на стол рубашкой вверх, рядом со своим шлемом и снятыми латными рукавицами, подальше от сопартийцев.
Дорогу сюда Ригард знал уже давно, и всякий раз его никто не встречал, весь первый этаж был пуст, только подвывали и ругались в закрытых камерах пленники, обычно пьяницы и воришки, с клиентами посерьезней стража обычно не церемонилась, рубили на площади по соседству на потеху охочей до крови толпе или продавали. Поднявшись на второй этаж, вампир пинком открыл дверь, но не для того, чтобы показать пренебрежение, а просто от брезгливости; впрочем, судя по пятну въевшейся грязи, он был не первым.
- Ригард Мейр, капитан королевской гвардии! – Поднявшись с места, громко проговорил бородач, но явно не для приветствия, а для того, чтобы подчиненные, не знавшие посланца с утеса Эмдах в лицо, не сделали и не ляпнули ничего лишнего. – Какими судьбами в нашей караулке?
Десяток пар глаз внимательно обшарил фигуру пришельца и все вернулись к своим занятиям; трое любовников даже не прекратили своего занятия, только альбинос молча рассматривал Ригарда, чуть повернув голову, да что-то возилось под столом, явно животное, стучало чем-то твердым по доскам, ворчало, пока не получило пинок от одного из игроков.
- Садись, Мейр, в ногах правды нет. – Вампир, наконец, вспомнил имя этого капитана, Луций Хетель, за какие-то заслуги прозванный Луцием Хером.
Кивнув на свободный край лавки, бородач сел первым и жестом показал, чтобы его не ждали в игре.

13

Ригард Мейр уже и не вспоминал, что когда-то сам был одним из этих людей. А если бы вспомнил - удивился б. Пусть времена эти прошли давно, много воды утекло, и даже Король сменился, но сущность стражей не менялась, сколько бы поколений их не ушло в землю. Тупость, вечная грязь, разгильдяйство. Как отличались эти наемники от вышколенной гвардии Эмдах Гара, пусть даже кто-то заметил бы, что в первых еще остается что-то человеческое благодаря этому несовершенству. Ригард, давно уже нелюдь, презирал человеческие слабости. Если б кто-то из его воинов посмел не встать при появлении более высокого начальства, ему бы перешибли ноги - но тратить силы на воспитание городского отребья капитан не стал. Обвел ледяными очами весь царивший кругом бедлам и сел, про приглашению Луция, на грубо оструганную скамью.
- Я здесь по заданию Короля, - без обиняков начал он, глядя прямо на Хетеля. - Я хочу знать все о серии убийств, прокатившейся недавно по Виррету. Ты понимаешь, о каких именно убийствах я говорю?
Особых надежд на глубинное понимание не было, и вампир для большей уверенности уточнил вопрос:
- Убийства, связанные, как предполагается, с неким ритуалом - когда жертву вспарывали и вынимали какие-то органы, - выразительный взгляд, подстегивающий к ответу. - Я хочу знать, сколько таких трупов с пропавшими и предположительно съеденными органами вы нашли, когда, где.
Он замолчал, давая время этому Херу собраться с мыслями и состряпать более-менее внятный ответ.

14

Луций молча смотрел на прибывшего молодчика и думал только о том, что этому белоручке с королевского утеса, небось, и невдомек, что убийства в этом дерьмовом городе случаются каждый день. Но он кое-что помнил, кое-что, что не укладывалось в привычное течение будничных зарезанных, заколотых и загрызенных крысами.
- Думаю, мы начали находить их пару месяцев назад, ночью в городе крысы, а эти мелкие выблядки любят запах крови, поэтому каких-то тел мы попросту не досчитались. Удобно – сгладывают вместе с костями, и даже в яму нести ничего не надо... – Капитан усмехнулся, показав желтые зубы, хотя и знал, что тварь, сидящую перед ним, подобное не смутит, тварь эта, будучи куда опасней заселивших подземелье оборотней, и сама регулярно становится причиной, отчего на улицах утром находят трупы, - Одинаковые убийства, Мейр, я не могу сказать, где и сколько, я не веду их учет, я стражник, а не амбарщик. Дюжина, может, две. Одинаково бессмысленные, одинаково разрезанные тушки, признак, по которому в Виретте опять завелось какое-то дерьмо, а это уже было не нашим делом, мы тоже... белоручки. Хьюго доложил магикам, те в ответ прислали цыпу с ручной крысой. Я не знаю, что у нее там получилось, но вопросов она назадавала столько, что башка трещала, и, представь себе, все записывала себе куда-то.
Закончив такую длинную для него речь, Луций потянулся за кувшином, налил себе пива и с нескрываемым наслаждением выпил, вытер ладонью усы и добавил:
- Цыпа была из дома де Гардисов, ты бы спросил у них, что она разнюхала.

15

Ригард слушал молча и неподвижно, замерший как каменное изваяние, тем более жуткий, что дыхание не вздымало его грудь. Но при упоминании дома Гардисов он шевельнулся, разлепил холодные губы:
- Она не цыпа, а миледи, - и прежде чем Луций успел хохотнуть в ответ или произнести что-нибудь язвительное, вампир впился мертвой рукой в его сальные космы и впечатал мордой в грязную столешницу, сгибая в неком пародийном подобии поклона. - А ты не стражник, ты амбарщик, - он чуть прикусил губу, надменно созерцая затылок бородача, - Страх потеряли, забыли, кому служите? - и плевать ему было, что сам он ненавидит де Гардисов, и рад бы унизить при случае - теперь ему больше хотелось поставить на место зарвавшегося стражника.
Только страх и деньги могут удержать их в узде. И страх лучше, потому что ничего не стоит. Они поддерживают в этом грязном городе власть магов за копейки, которые те им сцеживают из своих кошельков, но не эти копейки заставляют их подчиняться. Не его было дело наводить порядок в этом городе, если вообще возможно было хоть как-то разгрести эти кучи воняющего дерьма, да он и не стремился. Но считал своим долгом сделать так, чтоб имя Короля наводило трепет, а присутствие его гвардейцев вгоняло в дрожь.
Рывком вампир приподнял капитана за волосы, вздыбил над столом, поглядел несколько долгих секунд остекленевшим взглядом в живые глаза Хетеля и швырнул его к стенке, почти на тушки развалившихся на лавках игроков.
- Благодарю за полезные сведения, Луций Хетель, - вампир оскалился в глумливой ухмылке, показывая людям свои острые клыки, - живи пока.
и вышел вон, предоставив стражникам приходить в себя и ругать его на все корки дохлой скотиной, а он не сомневался, что именно этим они и займутся.
Выйдя за дверь, Ригард остановился и огляделся. Он приказал Марку идти к Хеймону и тащить его к страже - но слуга задерживался. Видно, ригардов разговор оказался слишком коротким, а у Марка с Хеймоном беседа вышла длиннее. Или мальчишка вообще не нашел чудного управляющего на месте. Или тот отказался идти. Предположений было много, но Мейру время терять было нельзя. Полагаясь на сообразительность вампирского юноши, Ригард подобрал осколок красного кирпича и написал на темном косяке входной двери: "Ищи меня у Гард., Р. М."
- Дани, - рявкнул он в темноту, - где ты ползаешь, крысиное отродье?
Наверняка крысенок знает, где его хозяйка хранит записки. Или, по крайней мере, может показать ее личные апартаменты и провести Мейра туда без лишних вопросов и разговоров с челядью мага.

16

Ночь наступила рано, накрыла все разом, оставив только рисунки звезд в небе, фонарную желтую копоть на брусчатке, то был не свет – только имитация, но есть твари, которым и такого света достаточно, есть существа, которые и вовсе обходятся без света. Например, вампир Ригард Мейр и его механический конь.
Домой он вернулся скорее рано, чем поздно; для того, что Эсола собрала по этому странному делу, понадобился мешок, масаровской челяди было плевать на бумажки мертвой, и все щедрой рукой сгребли и отдали. Там нашлись целые ворохи разрозненных листов, ее записи, заметки, даже стихи – надо же, магичка была поэтессой.
Молчаливая служанка зажгла единственную длинную свечу в резном канделябре и удалилась, не собираясь досаждать хозяину угодливыми вопросами. Тусклый свет, не экономия, а необходимость; чувствительным глазам не нужно было его много, чтобы читать рваные строчки, выхватывать по нескольку слов, с досадой откладывать – не то, все не то. Эсола любила писать, и это было бы мило и трогательно, если бы у него не было сейчас вполне определенной цели.
Так прошел час, и свеча стала короче на два дюйма, когда тени в углах колыхнулись и забурлили; потянуло холодом – кто-то шагнул в комнату танцующим шагом, кто-то обошел Ригарда и присел на подлокотник его кресла.
- Имитаторы приходят циклично, возвращаясь каждые тридцать лет. Срок их пребывания не прерывался искусственно и составлял примерно восемнадцать месяцев, смысл этих периодов до конца не ясен, как и сила, отправляющая имитаторов. Я могу сказать наверняка, что они не опасны для метафизики нашего мира, однако я хочу получить тело этого существа и понять, что они есть и откуда пришли. Это ниточка, ведущая вовне, не хотелось бы ее потерять, времени им осталось совсем немного. – Прочел вампир, не обернувшись, и так прекрасно зная, что его слушают. – На что это похоже?
Вердика подалась вперед, и, скосив взгляд, он увидел ее профиль, удивленно воздетую бровь; зашуршал широкий разрезанный рукав, обнажая руку, одетую в длинную темно-синюю перчатку с обрезанными кончиками пальцев, изящный вызов виреттской деспотичной моде, но без обнаженной кожи Дика почти слепа, как обычный человек. Ей нужно касаться, и она мягко разгладила прошитый сверху отогнутый лист, задержала пальцы.
- Зачем тебе нужны записки женщины, которая уже мертва? – Холодно поинтересовалась она, играя с бумагой, переламывая ее край, но это ничего, у нее всегда такой голос, как будто она едва сдерживает свою ледяную полузлость, полуревность. По крайней мере, этот тон у нее предназначен только для тех, кто ей небезразличен.
Отвечать не обязательно, проницательная, как сам дьявол, Вердика не любит ответов, ей интересней догадаться самой, и, разворошив сложенную стопку отвергнутых Ригардом бумаг, она прислонилась к спинке кресла, все так же сидя на подлокотнике; слышно было, как скрипнул ее корсет.

«…и печень, равно как селезенка и большинство органов, в животе расположенных, черпают жизненное начало из Первоисточника. Они – Носящие Жизнь. Вынутые из тела, выпаренные и прогретые в течение Особого времени, они очищаются от грязи телесной, и жизнь первоисточная, что в них содержится, войдет в поглотившего их беспрепятственно и мгновенно; к годам его прибавится вчетверо, ибо то – Чистое начало.
Но следует блюсти осторожность, пока приготовление не завершено и готовое не съедено. Оболочка органа истончается, и Жизненное неустойчиво в нем, может наружу выплеснуться и уйти, как из пробитого шара воздух. А может и обратно вернуться, туда, откуда орган Носящий отделен был.»

Старый и жестоко измятый лист с этими странными строчками был словно тайком вырван из какой-то книги, угодившей в руки женщины-бастарда, но которую она не смогла получить целиком. Озадаченно повертев клочок в руках, Ригард протянул его подруге:
- Дика, что это?
Рука чуть мазнула по щеке, нарочно, потому что перчатки у нее шелковые и невообразимо приятны наощупь.
Странен был этот союз двух хищников, не любовь и не брак, не дружба, а что-то между, какая-то странная, противоестественная для их рода потребность друг в друге, и даже не в разговоре, в присутствии, в близости, в глубинном и необъяснимом родстве. И то, как она грациозно играет с бумагой, как хмурится и прижимает ее к лицу, прикрывая глаза – череда странных жестов, на которые он бы хотел смотреть вечно, не касаясь и не прерывая.
- Это лист из незаконченной книги «О природе жизненного начала», написано каким-то старым уродом, который подсматривал за нами и иногда мочился в подштанники.
Бросив порядком измятый обрывок на стол перед Ригардом, она ушла, уселась на диванчик за спиной вампира, поджав ноги в узких сапожках.
- Дика, зачем ты пришла? – Он все же обернулся, не собираясь гадать, надеялся, что скажет.
- Хотела, чтобы ты мне почитал, а ты занят этим...

17

Он смотрел на нее, неудобно примостившись в кресле так, чтобы не разворачивать его лицом к дивану, положил обе руки на спинку – и молчал. Не было нужды говорить, чем он занят, и что дело это дал ему Король, и что он почти потерялся, разгадывая загадки, которых становится все больше и больше, или просто устал, проведя слишком солнечный день в спальне Эсолы.
- Я только это и могу почитать, о печенках-селезенках, - суховато ответил вампир, и Вирдика опустила голову, чуть лукаво улыбаясь – ее не обманула нарочитая грубость его тона. – Знаешь, что я подумал, - продолжил Ригард так, будто подруга была с ним в течении всего расследования, - Эта женщина, которая пришла к соседке с выпотрошенными органами, может быть, ее неудачно сварили, и «жизненное обратно вернулось, туда, где орган носящий отделен был», - процитировал он отрывок из старой книги.
Мысль казалась нелепой, но не более, чем сам текст и все, происходящее вокруг. Неясно только, что она давала, и давала ли вообще. Ригард вздохнул и снова развернулся к столу, взял в руки засаленные бумажки.
- Имитаторы, циклично, восемнадцать месяцев, - беспорядочно повторил он, - как это связано с нашими событиями и связано ли вообще? Она сказала, имитаторы не опасны, но она могла ошибиться. А, не опасны для метафизики, - вампир приподнял бумажку к свече,  - тонкое уточнение.
Он был не силен в метафизике и почувствовал себя уползающим в какие-то дебри. Стоило снова зацепиться за что-то прочное и знакомое, или обратиться за помощью к более искушенным существам.
- Как думаешь, Вирдика, «не опасны для метафизики» - не значит ли это, что опасны для, скажем, материальных тел, из которых вырезают селезенку эти самые имитаторы? Или кто-то, действующий под их влиянием.

Отредактировано Rigard Meyr (2015-03-25 13:42:15)

18

- Маги – мерзкие твари. – Вместо ответа проговорила Вердика и, нахмурясь, уставилась на свои руки, - Им нет дела до тех, кто умирает за них и рядом с ними, поэтому я думаю, что, если туда отправилась одна из них, эти существа... кстати, весьма любопытные, на самом деле являют собой угрозу. Для чего-то они опасны, взгляни, даже наш король проявил интерес... как думаешь, а он сам не отправился на охоту, пока все любопытные глаза следят за тобой?
Разрозненные записи и ей самой не дали ничего определенного, но желание помочь зставляло думать об этой новой сущности, о новом существе, что ступило в город, сделав его еще более поганым местом.

19

Ригард  вертел задумчиво в руках смятые листки бумаги, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Он возлагал больше надежд на записки убитой: но либо ему так и не удалось захватить самое важное, либо Эсола записывала не так дотошно, как изобразил это капитан городской стражи. В самом деле, где хоть одно упоминание о трупах, найденных в Виретте? Какие-то отвлеченные сведения, без указаний подробностей и фактов…
- Как думаешь, почему эти существа называются имитаторами? – спросил вампир у подруги, не столько интересуясь ее ответом, сколько размышляя вслух. - Что они имитируют? Может, выедая чужую селезенку, они могут получать свойства того, у кого она взята? Скажем, магию. Тогда ясно, почему наши маги всполошились. Если я правильно угадал, что эти убийства совершены имитаторами - а то ведь может и так быть, что это кусочки из разных частей мозаики.
- Может быть, они надевают чужие лица? Я не знаю, Ригард, я вообще о таком в первый раз слышу, но могу пофантазировать для тебя, если это хоть немного поможет,  - откликнулась Дика без особого вдохновения.
Больше ничего не оставалось, кроме как строить догадки, фантазировать, не имея никакой возможности проверить свои гипотезы. Ригард снова подумал о Короле, прокрутил в голове реплику вампирессы. Может быть, демон и правда не ждет от него успеха, а использовал как обманку для отвода глаз? Сам он, бесспорно, знает и умеет куда больше Мейра, наученного без труда расправляться с существами из плоти и крови, но теряющегося при столкновении с чем-то потусторонним.  Ригард почувствовал, как внутри него заворочалась глухая обида – и поспешил отогнать эти мысли.
Вирдика уперлась локтями в колени и положила подбородок на ладони, казалась разочарованной и недовольной. Может быть, тем, что Ригард был занят не ей. 
- Одно я знаю наверняка, эти больные ублюдки, истинные маги, боятся только за себя и за то, что им негде будет жить.
- Думаешь, негде жить? Может, их вообще перебьют всех. Или что-то с миром случится, и он ляснет к чертям со всем населением, - он ничего не чувствовал, когда произносил эти слова, уверенный, что Фернас должен погибнуть рано или поздно. Пока он был человеком, он боялся, чтобы этого не случилось на его веку, и не хотел, чтобы гибель мира пришлась на жизнь его детей и внуков. А теперь он знал, что будет влачить свою призрачную жизнь очень и очень долго, и если его не убьют – он погибнет вместе с миром.
- Потому им и дорог этот паршивый мир. Слушай, а как ты думаешь - не лучше ли было бы ему пасть?
Он оглянулся на звук ее голоса, посмотрел в темные глаза, мерцающие в неверном пламени свечи.
- Лучше, но без моей помощи.
Вердика брезгливо поджала губы, покачав головой с видимым недоумением, но Ригард смолчал. Он служил Королю – и пока Король приказывает ему спасать мир, он будет его спасать. Прикажет поспособствовать его гибели – вампир, не задумываясь, пробьет дыру в днище тонущего корабля. Ему все равно; даже Дику он бы убил, если б ему приказали. Значение имеют только верность, выросшая на горячей крови, и страх, который внушал ему демон.

20

Ночь катилась и катилась, длилась, тянулась, шуршали документы, глухо звучали голоса, единожды сменилась длинная свеча.
Странная подорожная – выписана где-то на юге, в одном из бесчисленных мелких поселений Окраинного Дола, которые Ригард все не мог взять труд выучить, но голова ворона на печати повернута в обратную сторону. И кому понадобилось делать такую безыскусную подделку? Неуловимые имитаторы пристально глядели с пергамента и хрупкой хрусткой бумаги, насмехались беззвучно.
Вердика сказала, что эти строки никто никогда не писал, как будто фальшивый пропуск был сотворен единым порывом неведомого колдовства, какого в Фернасе точно не было, разве только сиды, по слухам, могли создавать вещи.
Ближе к утру за окнами расплескался тревожный багровый свет, донеслись крики и ржание лошадей, явственные чуткому слуху не-мертвых. Вампиресса подошла к окну, отодвинула край тяжелой плотной портьеры, какие люди никогда не вешают в своих домах, замерла, всматриваясь сквозь тусклое неровное стекло.
- Стража у твоих соседей, Ригард. – С удивлением заметила она, выстроив фразу так, как будто хотела продолжить, но передумала.
- Что?
Огонь факелов, мечущийся по стенам, на мгновение ослепил. Что-то стряслось у Райна Скеллема, ювелира, чей дом был почти напротив и самый ближний; едва ли крысы, им не пробраться через стальные кованые решетки, не прокопать каменные стены, а, если тварям и удастся пролезть во двор, механические псы растерзали бы их в клочья. Не пожар, ибо не было видно ни огня, ни дыма, но отряд городской стражи уже окружал забор, шорох за дверью выдал шаги привратника.
- Господин, капитан городской стражи просит о вашем присутствии. – Негромко прошелестел старик, не дождавшись разрешения войти, но зная, что его услышат.

- Капитан Мейр, у ваших соседей сейчас нашли восемь трупов, вам об этом что-либо известно? 
Тот, кто спрашивал его, был беловолос, а в отсветах пламени его темные глаза отливали ярко-красным; взъерошенный и усталый, стражник не выказывал ни единой эмоции, хотя, судя по всему, более всего на свете он хотел бы услышать о том, что это было правосудие Короля и беспокоиться не о чем.
- Кто-то убил семью мастера Скеллема и нескольких его приближенных, тела стащены в одну комнату и часть органов извлечена. – Поняв, что утвердительного ответа не последует, пояснил альбинос, - Кажется, вас интересовали подобные случаи. Взглянете?


Вы здесь » Black&White » Хранилище важных записей » Место кормления


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC